Облезлый катер тонн на семьдесят шёл вперёд внаглую, держа нос прямо на середину острова, совершенно не заботясь о том, чтобы сделать вид, будто заблудился. На палубе вповалку лежал народ, человек двадцать, не меньше, а на мачте гордо развевались два флага — бело-голубое полотнище Конфедерации и поменьше размерами штандарт с изображением трёх колец, симметрично пересекающих друг друга.
— Ну как? — спросил старпом у радиста, который уже далеко не в первый раз пытался выйти на связь с потенциальным нарушителем.
— Молчат, мэтр премьер-лейтенант, — отозвался радист, снимая наушники. — А если и отзовутся, всё равно ничего, кроме мата, не услышим.
— Три красных, — скомандовал старпом в переговорное устройство, и через полторы секунды с носовой палубы в чёрное небо взмыли три красных ракеты.
На палубе катера возникло шевеление. Некоторые из пассажиров даже поднялись на ноги и стали показывать друг другу пальцами то на догорающие ракеты, то на тёмный силуэт корвета.
— Предупредительный из носового!
На этот раз между командой и исполнением прошло почти полминуты. Видимо, артиллерийский расчёт успел накануне слегка задремать. Но запоздалость реакции с лихвой окупилась качеством выстрела — снаряд просвистел над катером и грохнул буквально в полукабельтове за противоположным бортом. Через минуту нарушитель застопорил машину и лёг в дрейф.
— Какие послушные… — Вахтенный поста слежения саркастически хмыкнул. — Не нравятся мне они.
— Малый вперёд!
Корвет не спеша двинулся на сближение с нарушителем режима блокады. Но когда оба судна уже стояли борт в борт и корвет застопорил ход, взревел двигатель, и катер, взяв с места в карьер, рванулся туда, где чернела полоса земли.
— Прикажете на поражение? — нетерпеливо осведомился старший артиллерийского расчёта.
— Отставить. — Старпом задумчиво смотрел вслед уходящему катеру.
— Уйдёт же, — обеспокоено заметил вахтенный поста слежения. — Вам же и нагорит первым делом, мэтр премьер-лейтенант.
— Никуда он не уйдёт, разве что на дно, — совершенно спокойно отозвался старпом. — Смотрите, сейчас цирк начнётся.
И точно, катер, удалившись не более чем на полмили, будто споткнулся о какое-то препятствие. Нос круто забрался вверх, взлетев на неизвестно откуда взявшийся встречный бурун, и его развернуло так, что через накренённый борт едва не хлынула вода, а пара пассажиров, не удержавшись за поручни, свалилась в набежавшую волну. Вслед за ними полетело два спасательных круга, а сам катер продолжало относить назад, прочь от острова.
— Людей принять на борт, катер затопить! Освободить третий кубрик.
— Может, пальнуть ещё разок для острастки, — донеслось через переговорное устройство из носовой башни. — А то достали, гады…
— Я тебе пальну! Три дня гальюн чистить будешь. Не посмотрю, что капрал.
Он хотел продолжить гневную тираду, но со стороны многострадального катера послышались вопли и всплески. Экипаж и пассажиры в спешке покидали судёнышко, с которым было явно не всё в порядке. Какая-то сила приподняла его над водой и начала медленно сгибать корпус в дугу, так что из него, словно пули, начали вылетать заклёпки, а внутри с грохотом лопались переборки. А потом всё, что осталось, отлетело в сторону, как будто рассерженный ребёнок отшвырнул сломанную игрушку, и бесформенный кусок металлолома плюхнулся в воду, оставив на поверхности слабый всплеск.
— Мэтр премьер-лейтенант, позвольте спросить, — обратился к старпому вахтенный офицер, наблюдая, как уцелевшие нарушители вплавь добираются до спасательного плота, сброшенного для них с борта корвета.
— Позволяю.
— Откуда вы знали, что так получится?
— Я? Знал? Ничего я не знал. И треске понятно, что с такой наглой рожей, как у этих, там делать нечего. — Премьер-лейтенант достал с полки том определителя флагов и штандартов, отыскал там белое полотнище с тремя симметрично пересекающимися красными кольцами и пробежал глазами по соответствующей справке: «Эмблема религиозной секты «Дом Мира», более 500 000 членов по всему миру, примерно половина — граждане КЭ. Считают, что существуют все боги, в которых кто-либо верит, отрицают антагонизм добра и зла, не едят мяса, не пьют спиртных напитков, зато поголовно курят лёгкие наркотики. Данный флаг, как правило, вывешивается на арендованных сектой судах».
— Ну точно обкурились, козлы, — прокомментировал ситуацию вахтенный офицер, заглянувший в справочник через плечо старпома. — Им, наверное, до сих пор кажется, что их глючит.
Через полчаса на борт подняли первую спасённую из вод, пухленькую бабёнку лет тридцати, на которой не было ничего, кроме кружевных трусиков.
— Брат! — истошно завопила она, прижавшись мокрыми телесами к первому попавшемуся ей на глаза матросу. — Брат! Хочешь достичь просветления? Прямо тут.
Матрос не без труда отодрал от себя её руки, после чего она в сопровождении двух конвоиров почти добровольно направилась в сторону третьего кубрика, на ходу пританцовывая и напевая: «Хайре-Тлаа-ла-ла-ла-ла, Хайре-Тлаа-ля-ля-ля…»
