— А по-моему, всё дело в том, что брат наш Сер-Белорыб никак страховку на эти гробы с крыльями не оформит, а даром жертвовать во славу Рода не желает. — Штурман, поняв, что в этом споре он потерпел полное поражение, как бы невзначай посмотрел на часы и отправился будить Лесю-Тополицу, второго пилота, которая уже проспала положенные ей четыре тысячи вёрст. Место для отдыха было оборудовано в хвосте бывшего бомбовоза, в кабине стрелка, которую хозяин вообще планировал удалить вместе с четырёхствольным пулемётом на турели, но ещё прежний экипаж воспротивился этому, желая сохранить для себя хотя бы минимум удобств. Узкий коридор, по которому можно было двигаться только согнувшись в три погибели, на всём протяжении освещали всего три тусклых лампочки, и когда впереди мелькнула какая-то тень, Мал-Туробой в первое мгновение решил, что это Леся, пробудившись самостоятельно, направляется в пилотскую кабину. Но тень растаяла, а потом, уже значительно ближе, возник человеческий силуэт, затмевающий лампочку, висящую посредине стального коридора. Это была явно не Леся. На узкие плечи незнакомца падали длинные нечёсаные волосы, а сам он был необычайно тощ, чего никак нельзя было сказать о втором пилоте. Присмотревшись, штурман разглядел бледное лицо в редкой бороде, волосатую грудь, украшенную массивной цепью… Он зажмурился, не желая верить собственному зрению, а когда вновь распахнул глаза, тот же тип, став совершенно плоским, уже протискивался между ним и стенкой. Смотреть на это сил никаких не было, и Мал, упав на четвереньки, бросился в сторону хвоста, желая, во-первых, оказаться подальше от безбилетного призрака, а во-вторых, ощутив внезапное беспокойство за судьбу второго пилота.
Леся дрыхла как ни в чём не бывало, свернувшись калачиком в раскинутом кресле. Она прижимала к груди оберег с изображением Живы и мирно посапывала, не ведая о наличии посторонних на борту.
— Эй! — он легонько толкнул её в бок и добавил почему-то шёпотом: — Вставай, что ли. Кто тут был у тебя?
Она не успела толком проснуться, как самолёт клюнул носом и начал терять высоту.
— Охренел он там, что ли?! — немедленно среагировала Леся и, отпихнув в сторону оцепеневшего штурмана, бросилась в сторону пилотской кабины.
— Там… — попытался предупредить её Мал, но она была уже далеко. У него лишь мелькнула мысль, что если дальше так пойдёт, предупреждать скоро будет некого и незачем.
Он осторожно двинулся вперёд, но машина успела сначала выровняться, а потом, задрав нос, пошла вверх. Сила земного тяготения вновь оттащила его в хвостовую кабину, и прошло почти полминуты, пока снова появилась возможность последовать за Лесей. Теперь ему мерещилось, что в промежутках между чахлыми осветительными приборами затаилось нечто, и оно вот-вот бросится на него, желая оставить борт 124/714 без штурмана, а Потаённую Вервь — без верного сына Дажа и Живы.
Дверь в пилотскую кабину была приоткрыта, и оттуда доносилась какая-то непонятная речь. Двое, мужчина и женщина, несли какую-то тарабарщину, причём женщиной, похоже, была-таки Леся-Тополица, и её торопливая речь вдруг прервалась сдержанным смехом.
Мал, прежде чем войти, на всякий случай прихватил огнетушитель, висевший на внешней стороне дверцы, но, вооружившись, он не ощутил, что у него прибавилось уверенности в себе.
Призрак, тощий, небритый и патлатый юнец, нагло сидел в штурманском кресле, перекинув ноги через подлокотник. На нём были просторные штаны, сшитые из множества разноцветных лоскутов, чёрная рубаха с широким воротом и расклешёнными рукавами.
— Эй, вы это по-каковски?! — похоже, не в первый раз спросил Лют-Шаркун, поглядывая то на странного гостя, то на приборную доску, то на фотографию Кудесника, закреплённую над альтиметром. — Да отвечай же ты, проклятая баба.
— Ты бы помолчал лучше, — огрызнулась Леся и как ни в чём не бывало обратилась к призраку с очередным набором квакающе-мяукающих звуков.
— Йес! — отозвался тот, широко улыбнувшись тонкогубым ртом. Он достал из нагрудного кармана щетинную кисть в два пальца шириной, выскочил из кресла и начал наносить широкие мазки прямо на переборку, отделяющую кабину от грузового отсека. Кисть в его руке странным образом сама наполнялась краской нужного оттенка.
Через несколько секунд вытирание кисти о стенку вылилось в неряшливо набросанный пейзаж, где над двумя вывернутыми наизнанку лиловыми горами горизонтальной восьмёркой висела лента Мёбиуса.
— Погуляем? — предложил он Лесе, демонстративно игнорируя прочих членов экипажа, и, не дожидаясь ответа, взял её за руку.
Она могла бы поклясться, что в тот миг не сделала ни шагу, но лиловые горы вдруг сделались ближе и приобрели объём. Под ногами скрипел крупный фиолетовый песок, и небесная восьмёрка дёрнулась в тщетной попытке разорвать аллегорию бесконечности.
— Ну и как тебе? — поинтересовался пришелец, чуть сильнее сжав её ладонь.
