«…что касается самого явления, в результате которого погиб Тайный Советник Бортник и еще двое служащих ЦИПАСТ ГУ Внутренней Стражи, то я не считаю возможным даже пытаться каким-либо образом объяснить произошедшее. Я всего лишь капитан, начальник следственно-оперативной бригады, и моё мнение по поводу всяческой чертовщины, с которой сталкивается вверенное мне подразделение и я лично, никакой ценности не имеет и иметь не может. Могу лишь предположить, что у задержанного под воздействием препаратов, повышающих внушаемость, прорезались паранормальные способности, и он каким-то образом погнул стены в помещении, уничтожил медицинскую аппаратуру и заставил всех присутствующих погрузиться в собственные бредни.
Хорошо ещё, что данный инцидент произошёл на режимном объекте, а не на Вечевой Площади при большом скоплении народа. И кто знает, возможно, он способен на нечто подобное и безо всяких там препаратов. Что бы там ни было, но я полагаю, что этот человек представляет несомненную опасность для общества и его следует немедленно ликвидировать, поскольку безопасность граждан и государства — главная задача всех структур и подразделений Внутренней Стражи».
Документ 5
Ваше Высокопревосходительство! Настоятельно прошу Вас немедленно отозвать Ваш запрос в Личную Канцелярию Верховного Посадника «О несанкционированном вмешательстве ГУ Внутренней Стражи в действия Тайной Канцелярии». Если данному запросу дадут ход, то нашему общему делу может быть нанесён непоправимый ущерб. Я уполномочен передать Вам личные гарантии Магистра Ордена, что данный инцидент в ближайшее время будет разрешён силами Ордена, и не далее как послезавтра ход операции вернётся в нормальное русло. К сожалению, пока не могу Вас посвятить в подробности наших действий в этом направлении, но могу утверждать, что никакого ущерба престижу Вашего ведомства они не нанесут.
— Ты ещё не осознал всех возможностей, которые таит в себе Омовение, и только в этом причина твоего отчаяния, брат. — Посланник посмотрел на него с лёгкой укоризной и поднялся со скамейки, собираясь уйти. — За всю долгую историю Ордена ни разу не случалось так, чтобы рыцарь позволил себе отступиться или умереть раньше, чем исполнит возложенную на него миссию. И на сей раз такого не произойдёт.
— Но как… — Ипат замолк, не закончив вопроса, — неясная тень пришлой мысли шевельнулась у него в голове, не позволяя усомниться в правоте Посланника. — Я считал, что хотя бы необходимую информацию…
— До сих пор ты справлялся, брат. Справишься и теперь. — Посланник двинулся вдоль тёмной аллеи неторопливым широким шагом, размашисто выбрасывая вперёд роскошную трость. В этом престарелом щёголе, одетом в чёрный смокинг и серый распахнутый по моде плащ, почти невозможно было узнать давешнего ветерана, но это был он.
Значит, как хочешь, так и крутись… Может, после Омовения нюх обостряется так, что можешь учуять за сотню вёрст, куда кого упрятали?
Ипат потянул носом прохладный ночной воздух, но ясности в ситуацию это упражнение не добавило. Итак, что известно: Онисима забрали с площади перед станцией в Репищах и увезли в сторону Славного — всё. И после этого делай что угодно, а человека верни… А вдруг его уже грохнули для простоты? На Тот Свет за ним отправляться? Сам-то брат Онисим вроде бы намеревался в Пекло слазить, чтоб кому-то там помочь. Вояка хренов! Дёрнуло его среди ночи просыпаться и приключений искать!
Ветер неторопливо гнал по асфальту обрывок газеты, из кустов вывалилась какая-то хихикающая парочка, чёрная кошка дремала на бетонном бордюре фонтана, отключённого от водоснабжения за неритмичное журчание. Швырнуть бы в неё кроссовками и идти босым товарища выручать. Только вот куда идти? Куда?
Вдруг оказалось, что никакой кошки нет, а по влажной, начинающей желтеть траве крадётся едва заметная тень, которую некому было отбросить. В то же мгновение Ипат явственно почувствовал, что он не так уж и одинок.
«Знаете, сир, вам не стоило бы насиловать свой драгоценный разум непомерными для него потугами… — чей-то голос прозвучал вовсе не извне, слова рождались где-то внутри, но это были не его слова — чужие, чуждые, не свои. — Извольте занять позицию в тридцати лье от этого захолустья, на дороге, ведущей строго на север…»
