— Можно снять со счёта. — Она щёлкнула пальцами, и идентификационная карточка отставного поручика сама потянулась к кассовому аппарату, увлекая за шейный шнурок своего хозяина. Раздался звон, возвещающий о том, что оплата произведена, и Онисим плюхнулся на дно повозки.
Мимо промелькнула скала, торчащая из облаков, а потом повозка погрузилась в дурно пахнущую взвесь, которая то и дело озарялась то алыми, то голубыми вспышками. Внизу промелькнуло бескрайнее, от горизонта до горизонта, поле, на котором под грохот какого-то забойного шлягера эверийской поп-дивы Лизы Денди дёргалась в конвульсиях плотно сбитая толпа.
— А теперь кто не спрятался — я не виноват! — прокатился над безбрежной дискотекой громогласный шёпот, и на толпу посыпались раскалённые угли.
Прятаться никто и не собирался — те, кого охватило пламя, продолжали корчиться согласно заданному ритму, даже когда от них оставался лишь обугленный скелет. Когда повозка опустилась слишком низко, кто-то в прыжке ухватился за борт и попытался подтянуться, но буфетчица наотмашь хлестнула по рукам кнутом, и под ноги Онисиму упали отрубленные пальцы, которые тут же обратились в синеватую слизь, а через мгновение испарились.
Повозка пронеслась над огненной рекой, миновала овраг, доверху заполненный чьими-то костями, обогнула белокаменный замок, окружённый цветущим садом…
— Проскочили, — со вздохом облегчения сообщила буфетчица. — Уже скоро…
— А что проскочили?
— А видишь вон тот замок? Красивый, да? Это, между прочим, самое жуткое место во всём Пекле. Его даже нормальные бесы стороной обходят. — Заметив, что в замке зажглись окна, она хлестнула коньков. — Но-о-о, проклятые! — И место средоточения Зла стремительно скрылось в лиловом тумане.
— Всё. Дальше пешком потопаешь. — Буфетчица потянула на себя поводья, и повозка плюхнулась на землю, смяв ядовито-зелёные кусты, за которыми начиналось булькающее болото, покрытое грязно-жёлтой ряской. — Ну, чего расселся. Вали!
— А дальше куда?
— Прямо! — Она махнула рукой в сторону развороченных бетонных дотов, торчащих прямо из топи. — Надо? — Она вытащила из-под сиденья ржавую саблю с обломанным наполовину клинком.
— Ну нет! Это мне ни к чему. Мне бы подошёл ПП-16 с подствольником.
— Недёшево обойдётся, — заявила буфетчица, стягивая с себя короткий белый халатик, под которым не оказалось каких-либо иных предметов туалета, зато обнаружилась довольно основательная мускулатура. — Ну, давай, сколько сможешь…
— Нет, — ответил он, опасливо отстранившись от её объятий. — Мне силы беречь надо. — Почему-то её атлетическая фигура не возбуждала в нём никаких плотских желаний.
— Значит, слушай сюда. Я тебе не ангел. Я даром ничего не даю. — Она извлекла из-под того же сиденья 12-миллиметровый пистолет-пулемёт с подствольным гранатомётом и примкнутым штык-ножом, три запасных магазина и пару бронебойных выстрелов. — Вот так. Всё на все.
— Что — всё?
— Всё это — на все твои сбережения, кретин, — почти добродушно уточнила она свои требования и, не дожидаясь ответа, сорвала с его шеи идентификационную карточку. — Она всё равно тебе уже на хрен не нужна. И не вздумай, если выберешься, заявить о пропаже. Я тогда тебя самого выпотрошу.
Буфетчица вместе с повозкой растворилась в тумане, но поверх кустов на смятом белом халатике остался лежать весь арсенал. Из-за болота тянуло запахом гари, и доносился грохот взрывов — всё как в давешнем сне, явившемся ему у дольмена. Значит, есть вероятность, что он движется именно туда, куда надо. Болото выглядело крайне неаппетитно, но если верить давешней крысе, его смерти даже отсюда не видно. А из этого следует, что и риска особого нет.
Он рассовал по карманам выстрелы к гранатомёту, заткнул под ремень запасные магазины и, повесив на шею оружие, сделал первый осторожный шаг. Нога никуда не провалилась. Она даже по щиколотку не ушла в тину. Поверхность болота оказалась твёрдой и скользкой, как лёд. Но доверяться первому впечатлению не следовало, и каждый следующий шаг он делал, соблюдая все возможные предосторожности.
— Стой, кто идёт! — На крыше ближайшего из дотов буквально из ничего возник боец в униформе тропического образца со сморщенной пёсьей головой на гусиной шее. В нормальных человеческих руках он сжимал короткую трубку, конец которой светился алым пламенем.
Онисим не стал дожидаться второго уставного предупреждения «Стой, стрелять буду!», он просто срезал часового короткой очередью, и того просто разорвало на мелкие брызги. Но в следующее мгновение поверхность болота утратила твёрдость, и он провалился по колено в вязкую зловонную жижу, а из всех щелей покорёженных укреплений начали вылезать мерзкие существа, как две капли воды похожие на только что убиенного.
— Врёшь — не возьмёшь! — проорал он классическую фразу и в падении выпустил по наступающему противнику веером длинную очередь.
