Через час он привёз фотографа и снял нас в спортивной одежде у яхты. Потом мы оделись а национальные платья и нас сфотографировали в окружение переодетых матросов и девушек с узла связи. Потом Зайцева одного в форме. Из оружия на борту винтовка с оптикой и дробовик, это на виду. В тайнике немецкие автоматы и пистолеты с глушителями. День уже клонился к концу когда привезли фотографии в рамочках пристраиваем их.
— Через полчаса подойдёт тральщик и на буксире и отащит в район Ханко. Далее идёте вдоль финского берега, курс на Стокгольм, к берегу близко не подходите. Между шведами и Готландом проходите примерно посередине, там если, что второй комплект документов предъявите. После Готланда на юг, второй комплект за борт, ну и табличку с названием меняете. Как там далее по обстановке смотрите. Каждые сутки 10:00 до 10:10 и с 20:00 до 20:10 часов на частоте 336, 275 слушайте информацию, шифр вы знаете. Ну всё ребята, жду с победой. — говорит он и уходит.
Через минут двадцать подошёл тральщик. Матросы ловко закрыли надводную часть яхты масксетью. Привязали канат на кнехт на носу, согласовав частоты связи помогли отчалить. Ну и пошли мы.
— С этого момента разговаривать только по немецки и обращаться по именам из легенд. — говорит по немецку Курт.
— Надо ещё прозвища домашние придумать. Например Ингрид обращается к тебе: “Медвежонок, подай мне воды.” А ты, ей в ответ: “Не могу Рыбка моя, я Ласку за очередную выходку воспитываю”. Понятно? — говорю я.
— Медвежонок, ему не подходит. Ну разве Тигр. — говорит Ингрид садясь рядом с ним.
“Даже интересно когда они супружеский долг исполнят? Спать то они будут в одной кровати.”- усмехаюсь я по себя.
— Так, теперь Курт целует Ингрид. — говорю я устраиваясь возле иллюминатора, что ближе к рации.
Они быстро чмокаются.
— Блин, брат, вы женаты или на пионерском утреннике. Где любовь, страсть. Вы так нас всех под монастырь подведёте. Я вас предупреждала, что после задания женится придётся, вы мне не верили. Или вы нормально целуетесь или будете меня по Либаве ловить, чтоб я город не захватила. — ругаюсь я, на немецком это звучит прикольно.
Новый поцелуй у них выходит лучше.
— Ладно тренируйтесь пойду с водоплавающими потрещу. — грожу я кулаком покрасневшим ребятам.
Пока я переругивалась с радистом тральщика и грозила карами матросу, что смотрел на нас в бинокль. Мы похоже вышли из залива в море. Курт и Ингрид седят явно ближи и даже нежность в позах появилась. Я с дневником реальной Хельги устраиваюсь у каюты на носу. Дневник на русском и отпечатан. Там описываются её переживания. Так её раздражают карие глаза, хотя по их арийской теории этот оттенок допустим. Или конфликт с командиром отряда вышел из за того, что у Хельги грудь больше. Пол дневника просто бред про свое расовое превосходство.
“Интересно, а у неё в Казахстане мозги на место встанут?”- думаю я.
Подходит Ингрид.
— Что знакомишься с собой? — говорит она.
— Бред малолетней нацистки читаю, хотя возможно это прикрытие настоящих мыслей. Так сказать для внешнего потребления. — говорю я закрывая папку.
До Ханко мы шли почти сутки. Там отвязав канат подняли паруса, странной расцветки и пошли на запад. К 15 часам 16 августа показался шведский берег.
— Так девочки меняем паруса и снимаем масксеть. — говорит Курт.
Провозились мы часа три, потом свернув всё в тюк и вложив камень прихваченный в Кронштадте утопили. Далее идём под белыми парусами с немецким флагом для водных видов спорта.
Готланд мы обогнули ночью 17-го и утром утопив второй комплект документов вместе с названием яхты, стали тем кем и должны считаться. Пока шли Курт и Ингрид переспали и теперь занимались этим периодически. Я их подкалываю по поводу племяников.
18 августа в 10 часов утра взяли курс на Либаву. По сообщениям центра мы знали, что статья в газетах вышла и её перепечатали центральные немецкие издания, похоже немцы заглотили наживку. Идти нам ещё 19 часов. Меняю Ингрид на штурвале. За наш поход мы уже научились держать курс. Правда манёвры всё ещё на Курте.
Держу курс и в полдень нас догоняет немецкий эсминец. Он сравнивает скорость.
— Кригсмарине приветствуют очаровательную фройляйн Хельгу. Как у вас дела? Может нужна помощь? — спрашивает наверное капитан.
— Благодарю капитан, всё прекрасно. Завтра утром войдём в Лиепае. Предупредите там о нас. Брат когда выходит в море забывает обо всём, особенно когда с нами Ингрид. — отвечаю я.
— Я б тоже забывал на его месте, особенно если б у меня была такая ответственная сестра. Жду вас в Лиепае, на борту своего эсминца. — говорит он и корабль набирает ход.
“Торпеду тебе в борт, мину под киль.”- ворчу под нос.
Встретился нам ещё и торпедный катер. Эти даже передали нам газету с нашим фото.
К Либаве мы подошли утром в 10 часов 20 августа. На руле сидел Курт. Ингрид крутилась на палубе. Я принимала шифровку имитируя, что я спалю.
Нас причалили в северной части Вольной гавани.
Там нас встречают комендант города, эсэсовец и ещё несколько человек.
— Мы рады приветствовать вас в нашем городе. — говорит комендант.