В комнате мне вручают тёплое платье и убеждают надеть. Крутят перед зеркалом.
— Ещё чуть подрастёшь и будешь головы парням кружить. — трепет она меня по голове.
Смотрит на мои волосы.
— Надо подрезать и покрасить. Здорово будет смотреться, чёрные волосы переходят в более светлые. — говорит она и мы идём накрывать на стол.
На следующий день всё закрутилось, меня подстригли. Хоть и не коротко как просила, но светлых волос стало меньше. Потом начались репетиции, моего полёта над полем боя сил добра над силами тьмы. Я прикололась и предложила заменить волшебную палочку ручным пулемётом. Режиссёру идея понравилась. Теперь я летаю и стреляю, хорошо пулемёт бутафорский и лёгкий. В перерывах меня учат вальсировать и петь.
Театральные, те что остались в Москве, были людьми нормальными. Они искренне болели за страну и народ. Я видела их глаза когда они выступали в госпиталях. Декоратор рассказывал как они на крышах во время налётов дежурили. Интриги тоже правда были. Про более ранние доносы в НКВД мне уже рассказывали в школе в Вешняках. Так же рассказали и о методах их проверок. Часто доносчик сам привлекал внимание к себе, пытаясь оговорить кого то. Так бывший следователь и инструктор по проведению съемок объектов, рассказывал историю про начальника товарной базы, который донёс на своего зама. Проверка выявила, что зам честный человек, а вот начальник подворовывает. Притом если б не его донос, никто б и внимание не обратил, хитрый был жулик.
31 декабря нас отпустили после генеральной репетиции. Мы приехали домой к тёте Даше. Накрыли на стол, стали приходить их знакомые. Встретили Новый 1942 год. В час меня отправили спать.
— Тебе завтра ИЛ-2 изображать. — смеётся дядя Коля, он тоже попросил его так называть.
Про ИЛ-2 это моя шутка, которая прижилась. На репетиции, работники сцены меня низко опустили, ну я им и сказала: “Я вам, что ИЛ-2 на бреющем ходить, я должна как СБ с высоты работать.” Чем вызвала хохот труппы.
Утром мы едем в Дом Союза, выступать мы будем колонном зале. Там полно ребятни у ёлки. Сцена собрана в стороне. Выступили мы отлично, юные зрители были в восторге. Мой полёт сопровождался криками радости. По окончание представления ко мне подходит нарком Берия.
— Может, тебя в артистки отправить? Талант у тебя. — говорит он улыбаясь.
— Товарищ генеральный комиссар, прошу отправьте меня обратно на фронт. — прошу я.
— Пока нет, завтра выезжаешь в Воронеж, там всё объяснят. Поверь всё становится серьёзней. Помнишь горного егеря, они сейчас ещё несколько снайперских школ создали. Так, что нужно методику быстрой подготовки наработать, как в Гомеле. Поверь, это сейчас важнее, чем десяток убитых тобой немцев. Не подведи Звёздочка. — говорит он.
Еду в кадры получаю предписание и оружие. Еду на вокзал, где меня второго января сажают в санитарный поезд, коллеги на транспорте подсобили. Ночевала я у них в отделе. Третьего прибываем в Воронеж. Выхожу на станции и у патруля предъявив документы узнаю где управление. По совету патрульных еду на трамвае.
“Прикольно, в своё время видел такие только в музее.”- еду и думаю я.
Вышла на площади Двадцатилетия октября и по улице Плехановской добираюсь до управления. Там предъявив предписание, я сразу попадаю в круговорот. Меня ведут в кабинет к капитану, даже фамилию не сказали, тот выписывает направление, меня ведут в гараж и вручают водителю полуторки. Михалыч, как он представился. Этот не молодой мужик лет пятидесяти деловито ковырялся в моторе.
— Да ты присядь, дочка, в кабину. Ещё час тут поторчим. Пока товарищ майор всё не выпишет он с местных не слезет. Мужик он серьёзный из сибиряков. К нам с северных лагерей перевели, а туда после Хасана послали. — говорит Михалыч.
Кладу вещи в кузов и устраиваюсь на сидение. Слышу ругань в дальнем конце гаража.
— Молчанов, ты опять лыка не вяжешь? Я тебе говорил уже, что выгоню. Ты каждый раз клянёшься, что завязал и через неделю всё по новой. Всё иди в кадры, свободен. Мне в такой обстановке алкоголики тут не нужны. — слышу я громкий голос и пьяный лепет.
— Допрыгался придурок. Как врать, так герой, а как дело делать, так в кусты. И ведь сочинитель каких поискать, заслушаться можно. — комментирует Михалыч.
Пока шофёр ковырялся в движке он мне рассказал, про школу. Готовили там снайперов, минёров.
Пришёл майор в общевойсковой форме, глянул на меня кивнул.
— Лезь в кабину, нечего сопли морозить. В школе переоденем в общевойсковую, обычным старшим сержантом походишь. Щас за патронами и взрывчаткой заедем и в школу. Опыт боёв есть, это хорошо. У меня вас трое таких будет. — говорит майор.
Мы едем на склады где нам загружают ящики и переехав реку Воронеж едем на юг. Через час въезжаем в деревню Таврово. Тут мы остановились возле церкви.