Немцы снова попёрли. Бью короткими очередями, наша сорокапятка, подожгла ещё четыре танка, пятый уничтожил её. Танк как в тире отстреливается по окнам. Всё меньше нас стреляет во врага. Тут ему прилетает снаряд со стороны. На территорию института врываются наши бойцы. Расстреливаю в немцев последнюю ленту и хватаю немецкий автомат. 100 метров для него нормально. Стреляю прикрывая наших. Немцы бегут. В комнату где была позиция входят лейтенант и сержант.
— Живые есть? — кричит сержант.
— Чего орёшь? Она я тут похоже осталась. — говорю я сидя спиной к стене. В помещение живых реально нет.
— Идти, можешь? — спрашивает лейтенант.
— Куда идти и зачем? — ухмыляюсь я.
— В тыл, ты ж наверное, санинструктор. — смотрит он как на сумасшедшую.
Я смотрю петлицы. Потом рукав.
— Ты чего? — не понимает сержант.
— Смотрю, вдруг я медиком стала. Снайпер-инструктор я. Вон начальник школы лежит. Там в подвале доктор, две медсестры и раненые. И мне нужно новую винтовку искать, моя вон разбитая. — говорю я и показываю рукой.
Бойцы оказались из дивизии НКВД. Мне помогли встать. Винтовку я нашла возле Минаева, нашего инструктора по стрельбе. СВТ-40 но пойдёт, прицел у него был ПЕ. Бойцы смотрят как я спокойно снимаю с него подсумки с обоймами.
— Малая, ты давно на войне? — спрашивает младший сержант, что помогал мне в осмотре позиций.
— С 23 июня 41.- говорю я извлекая из под камней свой вещмешок.
— Пошли, там ужин и обед привезли. Вас живых 12 осталось и ещё 54 раненых, тех уже вывезли. — говорит он.
— Из двух сотен, но набили мы всяко больше. — ухмыляюсь я.
Ребят похоронили, в парке в воронке. Я написала служебку о списание своей винтовки и заверила подписями и печатью дивизии. Они штаб подтянули. Меня оформили как прикреплённого специалиста.
Утром занимаю позицию, для прикрытия наших атакующих. Стрелять пришлось много но за день выбили противника из парка, заняли стадион и больницу.
За два дня нам удалось занять весь так называемый рабочий посёлок.
Вышли к домам на улице Обороны революции. Завтра будем брать. Сижу использую последние светлые часы засекаю огневые точки планирую порядок переноса огня. Загремело у больницы, немцы засуетились, лейтенант подползает ко мне.
— Сможешь пулемёты подавить?
— Когда? — спрашиваю я беря первый на прицел.
— Сейчас, надо им проблемы создать, у больницы попёрли.
— Дай две минуты. — говорю я и стреляю в первого пулемётчика.
Чем хороша СВТ, сама перезаряжается, не надо затвор передёргивать. Быстро ликвидирую пулемётные расчёты и прикрываю ребят от наиболее наглых немцев. Мужики ворвались в здание. Меня с собой обычно не берут, мол мелкая, под ногами будешь путаться. Моя работа прикрытие атак. Воюю я в 233 конвойном полку НКВД.
Дома мы заняли и приготовились к обороне. Немцы не разочаровали, попытались выбить. Привычно отстреливаю пулемётчиков и офицеров. Чем хорош немец лиши его командиров и создай угрозу и он отступит. Так что отбились.
— Странный немец, вялый какой то. — говорит сержант Назаров, протягивая мне котелок с кашей.
— Нам же лучше. Был бы бодрый, больше расход патронов. Вы дом на предмет припятавшихся фрицев проверили? — пожимаю я плечами.
— Проверяем. Вон младлей Арефьев со своими головорезами шарахается. — кивает он на разведчиков, что осматривали дом.
— Ядвиг, мы тебе жениха нашли. — ржут разведчики и выводят парня лет 16–18 неразберёшь, чумазый очень.
Бойцы то в основном возрастные лет 25–38 старшим я в дочери гожусь.
— Там в институте, форма должна в подвале быть. Старшина точно привозил. — говорю я киваю на парня.
К утру парень пришёл уже в форме и назвался Славкой. Он местный, все ходы и выходы знает. Арефьев его к себе в разведку взял.
За день мы хорошо продвинулись. Даже встретились с бойцами 287 они ударили в район вокзала Воронеж 1. Разнесли штаб немецкой пехотной дивизии. Совместно с ними мы взяли даже пленных, почему то было много поляков. Сама обалдела услышав польскую речь. Разговаривала с ними пытаясь понять, что они тут делали. Ребята смотрят с удивлением.
— Чего смотрите, пять классов варшавской гимназии. Я с освобождённых территорий. — отмахиваюсь я, на молчаливый вопрос.
Ребята заулыбались. К ночи нас потеснили. В районе больницы идут упорные бои. Вечером следующего дня вылавливаю Славку.
— Слав, тут аптека рядом есть? — спрашиваю его.
— Да, вон там. Только там лекарств нет. По моему только ваши женские штучки остались. — строит он из себя взрослого.
— Проводишь? — спрашиваю я.
— Пошли. — кивает он.
Берём трофейные автоматы и предупредив часовых крадёмся в сумерках. В аптеке нахожу нужное мне. Слышим разговор на немецком, даже присели за прилавок. Звук идёт из за двери. Подкрадываемся и заглядываем в замочную скважину и видим заднюю стенку шкафа.
— Зови ребят, я пока послушаю. — говорю ему в ухо.