Бульдозеры сгребали мусор в кучу, а грейфер с балкера своими двумя ковшами забирал, что мог и перекладывал себе в трюм. Вскоре подчалил балкер со скальником и стал выгружать его прямо на немногие оставшиеся японские сосны. За пределами острова тем временем собралась толпа японцев и в их глазах уживались одновременно и мистический ужас перед стальными чудовищами, и восхищение, и жалость к соснам.
Камень-скальник бульдозеры сваливали в воду с примыкающей к причалу, к которому был пришвартован и выгружался балкер. Дело шло быстро. Глубина у острова была всего около пяти метров и остров постепенно, но довольно скоро удлинялся. За сутки к острову прирезали около двадцати пяти метров «земли» в сторону центра бухты, немного подняв остров над уровнем мор. Следующие сорок тысяч тонн дроблёного камня удлинили остров ещё на двадцать пять метров. И так далее. Всего за неделю выгрузилось четыре балкера, и остров увеличился на сто метров в длину и на один метр в высоту.
Потом для обвязки пирса на дно опустили шпунтовые сваи. Одновременно на готовой площадке собрали небольшой модульный бетонный завод. Когда в опалубку начали заливку бетона, Александр понял, что всё идёт по плану. По сноровке, отсутствию суеты, криков и повышенных тонов, было видно и понятно, что работают специалисты высокого уровня, с большим опытом строительства и, явно, не одного причала.
Примерно через неделю работ на территорию острова напросилась делегация префекта Нагасаки.
— Видимо, они сообщили в метрополию о произошедших событиях, и им только что пришёл какой-то ответ, — подумал Санька, разглядывая обращение от имени префекта с просьбой снизойти до принятия делегации во главе с префектом.
К этому времени ближнюю к материку сторону острова «украсил» пятиметровый стальной «профильный» забор с воротами и курьер дожидался ответа на мосту. Санька согласился встретиться и делегация явилась.
Их было три человека и они больше походили на самураев, чем на чиновников. У всех у них имелись мечи и ещё по два ножа поменьше, засунутые за широкий пояс. Широкие, топорщащиеся одежды делали гостей круглыми, и похожими на бумажные «китайские фонарики».
— Оружие придётся сдать, — сказал один из спецназовцев, не двигаясь в сторону прошедших в ворота гостей и направляя на них ствол автомата. Александр предупредил, что двигаться в сторону японцев стоит только, если ты хочешь их убить, но убивать лучше издалека. Поэтому стой, наблюдай, реагируй.
— За эту линию с оружием нельзя, — сказал второй офицер спецназа, показывая на «отбитую» краской широкую ограничительную полосу в виде рамки концами заканчивающимися у забора с обеих сторон ворот и означавшую границу Уссурийского королевства.
Офицер переводчик перевёл. Японцы что-то гневно «прохрюкали» — речью эти звуки назвать было трудно.
— Говорят, что это — старший Нагасаки Бугё — губернатор Нагасаки — Такадай Кохый, это глава Нагасаки Кайсё — то есть этого торгового поста — Такасима Сюхан. Третий — это их какой-то учёный — Сакума Кунитада. Сдавать оружие они не хотят.
— Тогда аудиенции не будет, — сказал дежурный офицер, стоящий чуть сзади бойцов спецназа и переводчика. — Скажи, что никто к их оружию не прикоснётся. Они положат его в этот ящик. Мы его запрём, опечатаем, а ключ отдадим им. Иначе никак.
Переводчик объяснил обстановку. Японцы ещё немного порычали и похрюкали, но мечи вынули и самостоятельно положили в металлический ящик, поставленный здесь именно для таких случаев. Офицеры про себя отметили, что их правитель и в этом оказался провидцем.
Получив ключ, японцы, скрипя и гремя своими накрахмаленными пышными одеждами с огромными плечами, прошли вслед за дежурным офицером в небольшой двухэтажный домик с террасой на втором этаже и стеклянными окнами во всю стену, собранный из шести сорокафутовых контейнеров.
Дверь первого этажа отъезжала в сторону, как и в японских домах и это японцам понравилось. Понравилось и то, что им предложили разуться в прихожей, а человек, встретивший их, тоже был разут.
В центре помещения, куда их пригласил хозяин дома, стоял низкий круглый стол, рядом с которым стояли очень низкие приспособления для сидения. На столе стоял чайник с правильно заваренным отличного качества «чужемирным» чаем. Не чужеземным, а именно чужемирным. Стояли чашки хорошего китайского фарфора, индивидуальные вазочки из того же сервиза с печеньем и конфетами «Птичье молоко» Приморской кондитерской фабрики.
— Прошу присаживаться, — сказал Александр без переводчика. Ему не нужны были переводчики. Он с помощью своей матрицы мог говорить на любом языке, или наречии мира с которым соединён на тонком уровне. Он мог бы обойтись и без слов, но тогда его бы точно «не поняли».
Глаза японцев округлились.
— Господин владеет Киотским языком⁈ — произнёс губернатор Нагасаки Такадай Кохый. — Господин был в столице?
— Господин владеет и языком Рюкю и языком Нагасаки. Вас какой устроит? На каком языке вам будет максимально понятно сказанное мной?
— Киотский вполне устраивает, — поклонившись, сказал губернатор.
