Мир уже никогда не станет таким, как прежде. Магия изменила всё, включая самих людей. Исчезли офисные клерки, менеджеры всех звеньев, юристы и администраторы. Вместо них на свет появились новообращённые некроманты, чародеи и целители, понятия не имеющие, что теперь делать с их даром. Магия не обошла никого, установив чёткие правила и породив самый жуткий хаос за всю историю человечества. Города сгорали в разноцветных всполохах, растерянные люди миллионами гибли от проклятий и монстров. Но мне увидеть весь этот бедлам было не суждено. Почему? Всё просто — я безвылазно сидел в частном психоневрологическом центре, где за большие деньги «залечат» любого. А там очень легко проморгать конец старого мира…
— …Думаешь, у нас получится?
— Ну, до вечера его точно никто не хватится… Успеем.
— Я не про это.
— Не ссы, прорвёмся! Нужно разобраться во всей этой херне… Четвёртый день, как связи нет! Если он что-то знает, я из него это вытрясу…
Голоса в голове были подобны волнам прибоя — то стремительно приближались, позволяя зацепить целые фразы, то откатывались настолько, что превращались в неразборчивое бормотание. Только они не давали мне расслабиться окончательно и раствориться в мерцающей тишине. А так хотелось…
Впервые за целую бесконечность я чувствовал себя вполне сносно. На троечку с жирным плюсом. Сознание весенним ручейком свободно перетекало с одного образа к другому и никаких плотин на его пути больше не чувствовалось. За что такая благодать?
Я не успел толком сосредоточиться на этом архиважном вопросе, как в руке остро кольнуло и по моим венам заструился настоящий огонь. По крайней мере, чувствовалось это именно так. Организм, который раньше ощущался через пень-колоду, постепенно загорался изнутри, разнося пламя всё дальше по артериям. Больновато, конечно, но мне не привыкать. И не такое приходилось испытывать.
Интересно, а я теперь смогу писать настоящим напалмом?
Но тут пламя, прокатившись от кончиков ушей до самых пяток, принялось стихать. Я не рассыпался кучкой тлеющих углей, а даже наоборот — почувствовал себя даже лучше прежнего. Теперь в организме почти не ощущалось той липкой дряни, что заставляла меня пугаться собственных мыслей.
Пожалуй, стоит открыть глаза и поискать с их помощью, кому бы сказать спасибо.
Я разлепил налитые свинцом веки, но лишь для того, чтобы снова зажмуриться от яркого света. По лицу заструились тёплые слёзы.
— О, клиент почти готов!
Проморгавшись, я увидел перед собой два лица, почти полностью закрывавших обзор. Молодые, холёные, но заметно напряжённые. Над обоими отчётливо сияли уже ставшие привычными алые символы. Куда же без них. Давно уже прошло время, когда я ещё надеялся, что они однажды пропадут.
Потрескавшихся губ коснулась обычная пластиковая трубочка и я жадно распахнул рот. Да, по-другому тут не поят, никаких тебе кружек-ложек. Даже еду получаешь строго перетёртую, будто её кто-то уже до тебя прожевал.
Вода окончательно потушила тлеющий в недрах организма огонь, оставив лишь приятное угасающее тепло. Мысли ещё путались, спотыкаясь друг об дружку, но по сравнению с обычным моим состоянием, я чувствовал себя почти окрылённым. Окончательно воспарить над бренным миром мешали лишь толстые кожаные фиксаторы на запястьях, надёжно удерживающие меня в кресле.
— Привет, — произнесло одно из лиц. — Как себя чувствуешь?
— Х…орошо, — я прочистил горло и добавил. — Вроде бы.
— Нет, ну ты видел! — торжествующе воскликнуло лицо, обращаясь к своему товарищу. — Да ты бы после его дозировки в себя месяц приходил, как минимум. Говорю же — с ним точно что-то не то…
— Возможно, — без особого энтузиазма отозвался второй человеческий лик. — Давай заканчивать, мы и так на него кучу времени угрохали.
— Ладно-ладно, — первое лицо снова повернулось ко мне. — Помнишь, мы говорили о твоих видениях…
— Если честно, не особо.
Второе лицо недовольно фыркнуло, но моего собеседника было так просто не смутить.
— Надписи. Ты ещё их видишь?
— Да, — признался я. — Каждый день.
Лгать не имело никакого смысла, этот этап мы уже проходили. Ну не дано мне врать убедительно. Меня быстро выводили на чистую воду, и потом всё было только хуже. В разы. А я совсем не уверен, что смогу всплыть после очередного погружения во Мрак…
— Так. И сейчас тоже?
— Да.
— Хм, а прочитать можешь?
От такого простого вопроса я немного оторопел. Обычно подробности никого не интересовали — я получал свой укол с горстью таблеток вприкуску и отправлялся в затяжной полёт. Стало как-то не по себе.
— Давай, смелее!
Ладно, деваться-то некуда. Вряд ли лица отстанут от меня, если сказать им, что символы размыты и неразборчивы. Тем более, в последнее время они стали лишь чётче, будто издеваясь над мной. Или лечение лишь укрепило их в моей голове? Смешно…
— Тимур Кормачёв, — я перевёл взгляд и продолжил. — Иван Трофимов. Оба нулевого уровня.
Лица переглянулись.
— Ну вот, о чём я и говорил…
Но тут, откуда-то сбоку, донёсся скрип открывающейся двери. Надрывный, будто скрипка на похоронах.
— Ага, вот вы где, бездельники!
Мягкий баритон со стальными нотками я узнал бы и под водой с отрезанными ушами. Евгений Васильевич, собственной персоной. От одного его голоса хотелось забиться под плинтус и притвориться не до конца вытертой пылью.
Лица словно сквозняком сдуло, и я, наконец, смог рассмотреть окружающие декорации — небольшую клетушку, заставленную полупрозрачными стеклянными стеллажами. Прямо надо мной с немым укором нависал стандартный штатив для капельниц. Емкость, висевшая на одном из крючьев, была полностью опустошена. Похоже, место возникновения пожара в венах установлено.
