— Ф-ф-ф-у, млять! Чуть пасту не выдавил, — просипел Славик, опасливо оборачиваясь. — Если б я имел коня, это был бы номер. Если б конь имел меня, я б, наверно, помер.
— Хе-хе-хе! — захекал, смеясь, Санька. — Ссыкотно?
— Э-э-э… И далеко так ты можешь переместиться?
— Да, куда угодно. Жаль здесь, в этом мире, магии нет. Там бы я и тебя смог бы перенести, да и не только тебя. Я целые обозы переносил. Кикиморок-воительниц своих. Эх! Были дела!
Санька поставил чурку, взял фляшку, покачал её, открутил пробку и зачем-то заглянул в горлышко.
— Хороший коньяк, — снова сказал Санька, и плеснул из фляжки в стакан, заполнив его на треть. Посмотрел грустно в стакан. Выпил.
— Ты не сопьёшься тут? — озабочено спросил Устинов.
— Хреново мне, Славян.
Саньку, и вправду, вдруг замутило.
— Охренеть! Давно я так не напивался, — успел он подумать и вырубился.
Проснулся Санька от головной боли. Он лежал в на набитом свежей травой тюфяке, на лежанке в избушке. Было темно. Перед собой он нащупал деревянную стену. Перевернувшись на правый бок, увидел за окном качающиеся ветви липы с листьями, блестящими в свете луны. Головная боль была для него так же непривычна, как и опьянение.
— Что со мной твориться? — с всё нарастающим чувством тревоги подумал он. — Что со мной происходит?
Саньку окутала волна паники.
— Паническая атака, — подумал он.
Сердце у Саньки заколотилось, к горлу подкатил комок тошноты.
— Не хватало ещё обблеваться, — подумал он, сглатывая горьковатую слюну, с трудом подавляя рвоту. — С младенческих лет, хе-хе, не сблёвывал.
Санька сконцентрировал внимание не на себе любимом и своих ощущениях, а на ментальном теле и перешёл в ноосферу. Тут было хорошо и он перетянул себя полностью в тонкий мир. Когда он это делал, а потом возвращался в материальный мир, тело его обновлялось, словно заново собираясь из мельчайших частиц. Наверное, это так и было. Ведь куда-то же девалась его материя, а потом проявлялась, как на объемном принтере. Вернее, сначала появлялось что-то типа голограммы, а потом, как по матрице, восстанавливалось тело. Так было раньше, давно-давно, когда он только учился переворачиваться. Тогда его тело оставалось, там, где он «переворачивался» в тонкий мир, и лишь потом тело проявлялось там, где он хотел «высадиться». В последствии он научился «расстворяться» в ноосфере вместе с телом, и легко это сделал теперь.
Легко, но не очень. Ноосфера стала «плотной», словно вода. Рагьше он её совсем не замечал, а теперь почувствовал. И его движения в ней стали ощущаться сопротивлением «эфира». Словно он, и вправду, двигался в жидкости.
— Не-е-е, надо сваливать отсюда.
Санька расположился удобно в ноосфере — он научился создавать в ней что-то типа кресел и «устраиваться поудобнее». Там у него был свой «материальный» мир, который даже можно было «потрогать». Правда созидал не руками, а разумом. Как-то Санька даже думал «построить» в ноосфере дом с садиком у какой-нибудь речушки, но понял, что без людей, даже в волшебном мире, ему будет скучно.
Тут надо понимать, что тонкий мир, это был мир, продолжающий материальный. То есть, в нём было всё то же самое, только в эфирном, э-э-э, «исполнении». И речка, и деревья имели место в тонком мире, и ему нравилось «купаться» в такой воде, где можно было нырнуть на глубину, без удушающих последствий. Как, впрочем, и подняться так высоко, где нет воздуха.
Интересно было погружаться под землю. Это напоминало ему «творческий режим» игры «Майнкрафт», которой он когда-то давно «баловался». Так вот, под землёй ему были видны её составляющие компоненты. Так он искал железную руду в Туле и на реке Вороне, кремний, и глины для цемента и для фарфора. Очень полезная функция — этот «творческий режим». Да-а-а… И вот эта функция может исчезнуть, если он не будет «крутить педали» своего генератора.
— Вот с утра и начну медитировать, — подумал Санька. — Целый день буду заряжаться. А спиртное больше в рот не возьму!
Ему даже в тонком мире «поплохело» от нахлынувших воспоминаний дурноты.
— Не-не-не… Надо выбираться отсюда, — снова подумал он.
— Эх, найти бы мир, такой же, как прошлый, — думал Санька, сконцентрировав фокус своего тела на солнце. — Забраться куда-нибудь в глухомань. Например на Аляске, или в Канаде. Там красивые озёра, говорят. Да мало ли на земле красивых мест? Познакомится с индейцами. Взять бы мелкашку и патроны. Попрошу Славика, он купит, а я ему соболя добуду. Если не пить, то может и тут продержаться получится какое-то время. Может и пособолевать. Продать шкурки, закупить с помощью Устинова мелкашечных патронов, оптику…. Эта мелкашка хоть и старая, но нормальная.
