Я криво усмехнулся, там искать точно нечего… Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я принялся рассматривать фото в рамках на подоконнике. Разглядел Лику в обнимку со стариками, рядом — парень в инвалидной коляске.
Девушка уловила мой взгляд, поспешно пересела на подоконник, загораживая фото. Вся её фигура будто сжалась, на лице проступила тревога и какая-то болезненность. Я вдруг перестал видеть нелепые дырки в ушах, вызывающий татуаж, рваные джинсы… В глаза бросилась белая фарфоровая кожа. Как у Доры. Почему я не заметил этого раньше?
— Извини… Может, нужна помощь?
— Справляюсь, — быстро ответила девушка. — Я при работе, если что. Медсестра. Ухаживаю за тяжелобольными…
— Там… в кресле… твой пациент?
— Брат… — нехотя выдавила Лика. — Неудачная авария. Хотя, что я говорю, разве бывают аварии удачными… Мама с папой…
Лика запнулась.
Вот почему на семейном фото пожилые люди — наверное, остались только бабушка и дедушка. Для родителей авария была не просто неудачной — последней.
Почему-то я почувствовал себя виноватым. Полез за бумажником, не глядя достал пачку купюр — с деньгами проблем у меня не было — протянул Лике… И наткнулся на уничтожающий взгляд.
— Думаешь, всё можно купить, да? Думаешь, твои бумажки что-то исправят? — девушка словно выплевывала слова.
Я видел, чего ей стоило не расплакаться. Хотел успокоить, но не знал как.
— Сказала же, не там ищешь, — совсем тихо добавила Лика.
Я спрятал бесполезные деньги в карман. Она права, это лишь бумажки. Неужели я обнищал настолько, что мне больше нечего дать?
Развернувшись, я пошёл из квартиры прочь — и снова окунулся в жару и навязчивые воспоминания.
В середине двора доживал свой век колодец — мраморный, пузатый, обхваченный поржавевшим железным обручем. Я никогда не видел, чтобы из него набирали воду. Ворот давно скрутили, ещё во времена моего детства, шахта была прикрыта крышкой, на которую соседки ставили горшки с цветами. Открыли колодец мы лишь раз…