Мое внимание привлекает свет, отражающийся в правом глазу портрета Горма Старого. Сигнал от Лильян. Наконец-то. Я касаюсь руки Якоба: кожа у него теплая и более мягкая, чем мне представлялось.
Он открывает гардероб, и я бросаю последний неуверенный взгляд через плечо, пока Якоб ведет меня к дверце, которую я считала входом в чулан. За ней обнаруживается скрытая лестница черного хода, уходящая на два этажа вверх. Мы закрываем за собой дверь как раз в тот момент, когда Брок берет со стола поднос.
Лильян ждет нас у запертой библиотеки.
– Нас едва не поймали, – говорит Якоб.
– Извини, – шепчет Лильян. – Лара перетряхивает постели, а все остальные заняты в столовой или на кухне.
Мои мысли все еще наполовину заняты происходящим в помянутой столовой, но я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче. Лильян вставляет в замок ключ, украденный у Нины, заметив:
– Если Нина поймает нас, то заставит стоять на морозе, пока мы не превратимся в ледяные статуи.
– Или перемелет нас на приманку для крыс, – добавляет Якоб.
– Или утыкает иголками и превратит в подушечки для булавок, – шепчу я, заслужив одобрительную улыбку Лильян.
Мы проскальзываем в темное помещение. Библиотека оказывается темной комнатой в форме шара, где пахнет старой бумагой и кожей, стены обшиты панелями, вдоль которых тянутся полки, а верхний уровень обнесен перилами. На потолке между пересекающимися балками вырезаны изображения молота и кирки Вестергардов. Якоб задергивает тяжелые шторы и зажигает свечу. Лильян запирает дверь изнутри. Мои пальцы зудят от желания открыть одну из старых толстых книг и услышать, как кожаный корешок захрустит, точно ломкий лед.
Якоб смотрит на часы.
– У нас примерно двадцать минут до того, как ужин закончится и они пройдут в кабинет, чтобы Филипп мог выкурить сигару и выпить бренди.
Он двигает лестницу вдоль полок, на которых стоят книги с зелеными корешками: цвета мха, папоротника и изумруда. Они тянутся вверх по стенам, словно вьющиеся растения.
– Я попросил Лильян сделать копии чертежей, просто на всякий случай. После того, как Хелена поручила мне просмотреть их, – говорит Якоб, начиная взбираться по лестнице. По окнам снаружи стучит мокрый снег.
– Не знала, что ты разбираешься в устройстве шахт, – замечаю я. – Это… часть твоих здешних обязанностей?
– Обязанность Якоба – разбираться во всем, – хихикает Лильян.
– Чертежи спрятаны в книге по древней ботанике, но с тех пор книги на полках переставляли, – поясняет Якоб. – Так что мне понадобится пара минут на поиски.
– Пара минут? – переспрашиваю я. По моим подсчетам, здесь не меньше десяти тысяч книг, и это самое малое.
Но он ведет ладонями по корешкам, прищурив глаза и сосредоточенно переводя взгляд с одной книги на другую, брови его подергиваются.
Я изумленно рассматриваю, как он за минуту просматривает целый ряд книг, просто прикасаясь на мгновение к каждому корешку.
– Ты читаешь их… просто трогая? – осторожно спрашиваю я, и Лильян складывает руки на груди.
– Якоб единственный, чьей магии я когда-либо завидовала.
– Это как беглый просмотр, – отсутствующим тоном поправляет он. – Я не прочитываю все, просто ищу то, что нужно.
– Однако многое усваивает из этого, – говорит Лильян.
Я смотрю на Якоба со смесью восхищения и ужаса.
– Неужели никто из вас не боится Фирна? – спрашиваю я. Как могут эти люди пользоваться магией, не опасаясь смерти, которая всегда таится рядом? Неужели этот страх не отравляет их мысли, как отравляет мои? Рука Якоба почти незаметно вздрагивает.
– Я мог бы потратить много часов, просматривая каждую книгу, или могу использовать магию, – отвечает он, переходя к следующему ряду. – Да, всегда есть угроза Фирна, но, возможно, то время, которое магия у меня отберет, я все равно провел бы за чтением этих самых книг, но без нее. Понимаешь?
– Наверное, я никогда не рассматривала это так, – говорю я, поворачиваясь к Лильян. – А ты?
– Я не собираюсь слишком много раздумывать об этом. Может быть, со мной этого никогда не случится, – она пожимает плечами, и мое сердце сжимается, когда я вспоминаю холодное тело Ингрид, лежащее на полу. – И… ну, даже если такое случится, Якоб намерен найти для меня лекарство.
– Лильян, не будь дурой, – отвечает Якоб сверху. Лицо его раскраснелось, точно от жара. – На создание лекарства может понадобиться целая жизнь – да и то при условии, что оно вообще существует.
«Лекарство…» – ошеломленно думаю я, прислоняясь к полке. Способ пользоваться магией, не опасаясь Фирна? Мысль о подобном никогда не приходила мне в голову. Подобное лекарство могло бы изменить все. Мой мир… мою жизнь. Я могла бы создавать красоту вокруг себя, исправлять вещи одним прикосновением пальца, как сделала с навесом у булочной Матиеса. Я могла бы делать то, что люблю. Быть может, даже вместе с кем-то, кого люблю.
Даже с тем, кто владеет собственной магией.
Я заливаюсь краской и пытаюсь забыть о том, о чем только что подумала.
– Ты действительно думаешь, что когда-нибудь появится такое лекарство? – спрашиваю я с неожиданной робостью. Якоб пожимает плечами:
