– Это Филипп Вестергард? – спрашиваю я, чувствуя, как неистово колотится сердце. Именно сегодня, не в какой-нибудь другой день. Я выпрямляюсь и бросаю еще один взгляд сквозь витрину.
Похоже, он не заметил нас. Я вижу, как он поворачивается в другую сторону и улыбается Айви. Она отвечает ему милой улыбкой.
«Что он здесь делает?»
– А зачем нам прятаться? – шипит Лильян. – Мы же просто идем в швейную лавку!
– Нет, – возражаю я, и, удостоверившись, что ни Филипп, ни Айви не смотрят в нашу сторону, торопливо иду к Национальному банку на углу. – Сначала мне нужно зайти сюда, – поясняю я Лильян, еще раз окидывая себя взглядом и убеждаясь, что моя форма дома Вестергардов не видна из-под плаща.
– Зачем? – Лильян смотрит на меня. – Я тоже пойду, а потом мы вместе сходим за тканью. Мне понадобится твоя помощь.
– Хорошо, – говорю я. Она следует за мной по пятам, когда я открываю тяжелые двери и подхожу к стойке. Помещение тускло освещено, и я откашливаюсь, привлекая внимание человека, который рассматривает какие-то бумаги сквозь монокль.
– Да? – спрашивает он, поднимая на меня взгляд.
– Я хочу получить доступ к своему счету, – я снимаю перчатки и пытаюсь придать своему тону уверенность. – Мое имя Герда Ольсен, счет был открыт Клаусом Ольсеном в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году.
Он просматривает какие-то папки, а потом скрывается в дальней комнате. Я чувствую, как Лильян сверлит меня взглядом.
– Герда? – спрашивает она. Я прикладываю палец к губам.
Вернувшись, клерк спрашивает:
– И что бы вы хотели сегодня сделать со своим счетом, барышня Ольсен?
Мне кажется, что меня сейчас стошнит. Я дрожу от ужаса и возбуждения. Мой отец был здесь. Он что-то оставил для меня.
– Я хотела бы закрыть его, если вы будете так любезны, – отвечаю я.
– Хорошо.
Дрожащей рукой я заполняю бумаги. Клерк протягивает мне конверт, в котором лежит небольшое количество банкнот – это общая сумма, которую мой отец отложил для меня и Ингрид, к тому же за те десять лет, что деньги лежали нетронутые, накопились кое-какие проценты. Сумма, конечно, скромная, но все равно таких денег я никогда еще не держала в руках. Может быть, они позволят мне не пропасть, если вдруг в спешке придется покинуть дом Вестергардов. «Спасибо, папа», – думаю я, смаргивая внезапно набежавшие слезы. Впервые за долгое время я чувствую, что кто-то позаботился обо мне, а я почти забыла, каково это.
Потом клерк говорит:
– Для вас есть кое-что еще, – он просматривает лист, лежащий в папке. – Необычная ситуация. Нам на хранение было вверено дополнительное имущество. Владелец счета должен был сам прийти за ним, но, похоже, так и не сделал этого.
Он протягивает мне маленький пакет, умещающийся на его ладони. Взяв его, я чувствую, что нечто, лежащее внутри, весит совсем немного, примерно как куриное яйцо.
Я выхожу из банка и миную стекольную мастерскую – Филипп, похоже, ушел, – нахожу узкий тенистый переулок, подальше от посторонних взглядов, и останавливаюсь там под редким снегопадом. Лильян заглядывает мне через плечо.
Внутри пакета обнаруживается маленький, сложенный в два раза мешочек, поспешно сшитый из муслина.
Но стежки – не совсем стежки. Для неопытного глаза это выглядело бы просто очень неаккуратной работой. Но когда я смотрю на них, то вижу нечто иное. Послание.
«Если ты найдешь это, – говорят стежки и узелки, – значит, вы обе очень умны, а я или мертв, или сижу в тюрьме».
Это как дорожка из хлебных крошек, которую могли найти только мы. Потому что Ингрид поняла бы, какая часть отцовского письма лжет. А я умею читать азбуку Морзе.
Переворачиваю мешочек вверх дном, и на ладонь мне выпадает маленький красный камень.
Я сжимаю камень в кулаке и прослеживаю остальные точки и тире, вышитые моим отцом.
Они тянутся вдоль шва, и мне приходится щуриться, чтобы прочитать их. Особенно потому, что слезы жгут мне глаза и грозят пролиться наружу. Обнаружить новые, непрочитанные слова того, кто уже десять лет лежит в земле – это все равно что найти самое драгоценное сокровище в мире.
«Эти копи губят жизни датчан. Не знаю, как далеко все зайдет. Найди способ передать это послание королю Фредерику. Даже если тебе придется использовать магию. Будь очень осторожной и по возможности безымянной. Скажи ему, чтобы нашел эти камни в шахте и не останавливался. Пока не увидит их своими глазами. Иначе еще больше людей умрет.
Я разжимаю пальцы, и самоцвет мрачно блестит в свете дня.
−−− / −••• −−− •−•• −••− −−−− • / •−•• ••−− −•• • •−−− / ••− −− •−• • −
«Еще больше людей умрет».
Слеза падает на муслиновый мешочек. Он имел в виду самого себя? Шахтеров, которые погибли под обвалом? Я сминаю ткань в пальцах. Или он имел в виду кого-то еще?
– Что такое? – выдыхает Лильян.
Я поднимаю камень, чтобы она могла получше разглядеть его. Он красный, словно гранат, и небольшой, размером с мелкую монету, однако от этой ужасной истины кажется невероятно тяжелым.
