Все это – камни Вестергардов. Числа, которые я видела в финансовых документах, чистая прибыль, которую эти самоцветы приносят, просто потрясает воображение. Миллионы ригсдалеров. Денежные потоки, управляемые Вестергардами, проходят через всю экономику Дании, словно артерии, затрагивая королевскую семью и внешнюю торговлю, увеличивая наше национальное богатство. Я подхожу ближе к украшению, в котором камень необычного аквамаринового цвета обрамлен алмазами. Что мой отец знал об этих копях?
Морщу нос, притворяясь, будто осматриваю товары в магазине. Я всегда считала, что мух лучше привлекать медом, но есть люди, которых по натуре тянет к уксусу. Как Брока. Торсен тоже был одним из таких людей, и я могу поспорить, что этот человек – судя по блеску в его глазах – из той же породы.
– Мне нравится мысль о том, чтобы носить датские камни. Но, – добавляю в голос высокомерия, копируя самых надменных покупательниц, посещавших мастерскую Торсена, – мне бы хотелось чего-то особенного. Того, что есть не у каждого. Чего-то… иного.
– Иного?
Мой взгляд скользит по драгоценностям, и я пытаюсь рассмотреть цену самой мелкой из них. Я взяла с собой все деньги, оставленные отцом, просто на всякий случай, если вдруг смогу купить самый скромный камушек и привезти его домой. Мне хочется подробно разглядеть его и сравнить его огранку с тем, что оставил мне отец.
Я замечаю цифры, обозначенные на ценниках, и мое сердце уходит в пятки. Всего, что у меня есть, не хватит на такую покупку.
– Меня привлекает глубокий красный цвет. Но, – хмыкаю я, – только не рубин. – Скептически окидываю взглядом витрины и вздыхаю. – Не думаю, что у вас есть то, что я ищу.
Чем менее заинтересованной я выгляжу, тем больше интереса проявляет ювелир. Он подходит ближе, не сводя с меня взгляда. Мы словно танцуем танец, и я уже исполнила свою часть, теперь – его очередь.
– Конечно же, это не весь наш ассортимент, – заверяет он, едва ли не воркуя. «Вот оно», – думаю я, но лишь смотрю на него, слегка моргая, точно от скуки. Он подается ближе, словно намереваясь поделиться со мной тайной.
– При должной внимательности, – говорит он, – я могу добыть камень почти любого оттенка, какой вы пожелаете.
Я прищуриваюсь. Вестергарды владеют единственными самоцветными копями в Дании, это известно всем. В их отчетах официально указано пять видов драгоценных камней. Но ведь шахтеры просто выкапывают камни из земли, и эти камни имеют свой природный цвет, не так ли?
– Могу я узнать ваше имя, госпожа…
– Ибсен.
– Так вот, госпожа Ибсен, если вы сообщите мне свой адрес, я могу связаться с вами, когда у нас будут дополнительные возможности для выбора.
Мое любопытство растет, подобно голоду, но я, конечно же, не могу согласиться на его предложение. Не могу назвать свой адрес, ведь живу в доме Вестергардов.
– Хм-м… – неопределенно тяну я. Мне нужны ответы, и они нужны мне сегодня. У меня возникает некое предчувствие, когда моя рука сама тянется к камню, спрятанному в моем кармане.
Я могла бы узнать, что это такое, прямо сейчас.
«Следует ли мне идти на такой риск?»
Мои пальцы смыкаются вокруг камня.
«Никому не позволяй узнать, что он у тебя есть», – сказала Лильян в тот день, когда мы посещали Копенгаген. Сорвиголова Лильян предупреждала меня, чтобы я не рисковала.
Но сегодня я не Марит Ольсен, служанка Вестергардов. Сегодня я – призрак во плоти, носящий имя своей покойной матери и не принадлежащее мне платье. И вопросы жгут мне губы.
Я наконец-то могу получить ответ на загадку, оставленную мне отцом.
«Что вы можете рассказать мне об этом камне?»
Сжимаю камень в ладони и уже достаю его из кармана, когда в дверь неожиданно врывается Брок, его сапоги покрыты грязью, а лицо скрыто за букетом роскошных светло-розовых роз.
– Госпожа Ибсен? – выпаливает он. – Ваш муж шлет вам этот подарок и ждет, что вы присоединитесь к нему за обедом. Сейчас.
– Как мило с его стороны! – ахаю я. Опустив камень обратно в глубины кармана, я принимаю у Брока охапку роз. Один из шипов царапает мою руку. – Прекрасные цветы. Полагаю, мне лучше будет вернуться в следующий раз, чтобы продолжить разговор.
Ювелир прощается со мной легким поклоном.
– До встречи, госпожа Ибсен.
Брок придерживает передо мной дверь и шепчет мне на ухо, когда я выхожу наружу:
– Прячь лицо за цветами. Мальте идет сюда по улице. Не знаю, сможет ли он тебя узнать, но рисковать не хочу.
Брок быстро ведет меня прочь, придерживая за локоть, и низко надвигает шляпу, когда Мальте проходит мимо нас. Я украдкой оглядываюсь и вижу, что лакей Филиппа поднимается на крыльцо ювелирного магазина. Неся в руках саквояж с гербом Вестергардов, он заходит в магазин, и мы с Броком скрываемся в толпе.
Через четыре квартала нас ждет повозка, в которой сидит Дорит.
– Марит, – говорит она сердито, когда дверца за мной закрывается. – Не смей больше при мне выкидывать ничего подобного, или я выдублю твою шкуру и сделаю из нее коврик.
– Извини, Дорит, – отвечаю я, устраивая букет у себя в ногах.
