Это могло бы объяснить, почему Айви смертельно ранили и последними, кто видел ее живой, были Вестергарды.
Сердце неистово колотится у меня в груди. Неужели это та тайна, которую десять лет назад отец пожелал завещать нам? Неужели мы наткнулись на огромную секретную аферу, которая начинается прямо здесь, в доме Вестергардов, и эхом раздается по всей Дании?
– Так что нам делать дальше? – шепчет Лильян. Ее глаза сверкают в темноте, словно драгоценные камни. – Как мы вообще сможем доказать все это?
– Нам нужен камень, который однозначно происходит из копей Вестергардов, – говорю я. – Хелена вообще не носит драгоценностей. Единственный камень, который мы действительно можем заполучить, – тот, который носит на руке Филипп. А Якоб сможет определить, стекло это или нет.
Неожиданно мне в голову приходит мысль, что, возможно, именно поэтому отец оставил для меня камень в банковском хранилище. Он дал мне настоящий самоцвет, вполне вероятно, один из немногих подлинных в Дании, чтобы нам было с чем сравнивать фальшивку.
Может быть, именно этот камень пытались найти те люди в ночь смерти Ингрид.
Я закрываю глаза.
– Но как нам подменить кольцо на руке Филиппа так, чтобы он не проснулся и не застукал нас? – спрашивает Лильян.
– Не знаю, – колеблюсь я.
– Мы можем опоить его, – одновременно со мной произносит Брок, и Якоб морщится.
– Ладно… погодите… минуту, – говорит он, с силой дергая себя за волосы. – Если то, о чем говорит Марит, окажется правдой, то это ужасно, возможно, даже преступно, и Филипп заслуживает того, что с ним случится. Но я должен заботиться о нем. Он может оказаться невиновным. И опаивать и грабить его кажется мне некоторым… нарушением врачебного кодекса.
– Так зажми уши и смотри в другую сторону, – говорит Брок. – Дорит подсыплет снотворное в его еду, – он громко щелкает костяшками пальцев. – С удовольствием.
Помедлив, я все-таки решаюсь сказать:
– Я заберу у него кольцо. Тебе не придется нарушать кодекс.
– А я могу вырастить любое растение для снотворного. Ты окажешь ему услугу, если посоветуешь мне что-нибудь. Иначе я буду действовать наугад, – добавляет Брок, и лицо его мрачнеет все сильнее, – но у меня вполне может получиться яд.
Хотя моя догадка стучит у меня в висках, словно барабан, я все же ощущаю укол беспокойства. То, что мы сделаем после этого, может повредить Вестергардам. И Еве. Это может уничтожить будущее каждого из нас, отнять у нас работу и средства к существованию. Это может разгневать многих людей.
Могущественных и опасных людей, которым есть что терять. Людей, которые и прежде совершали убийства.
А если Ева уже считает, что я ее предала, сможет ли она когда-нибудь простить мне мое участие в этом?
Облако сомнений слегка рассеивается, когда я вспоминаю виденные мною записи, строчки и строчки в графе доходов. Доходов, которые в последние десять лет принесли Вестергардам эти камни. Сколько стекольной магии потребовалось, чтобы сделать так много самоцветов, в конце концов?
Определенно намного больше, чем есть у одного человека.
Магия десяти человек?
Двадцати?
Больше?
И… действуют ли они по собственной воле, как мы, живущие в этом доме?
Или же в этих шахтах происходит нечто куда худшее?
– Если они убили Айви, – говорит Брок, проводя пальцами по выщербленному краю своей фарфоровой чашки, – то лучше бы им со мной вообще не встречаться.
Наши свечи бросают на стены мерцающие отблески, когда мы ускользаем обратно в наши комнаты по темным коридорам, которые, подобно кровеносным сосудам, пронизывают весь дом. Если афера действительно начинается здесь, в этом доме, с участием живущих здесь людей, то конец ей придет оттуда, откуда эти люди совсем не ожидают.
Изнутри этих самых стен.
Весь дом кипит от бурной деятельности. Время салона приближается, и королевское семейство должно приехать менее чем через четыре недели. Я говорю Нине, что мы с Броком обговариваем, как украсить сцену драпировками и цветами, но вместо этого вместе с Лильян и Якобом сбегаем на чердак и строим свои планы.
Я собираюсь узнать точный распорядок дня Филиппа и выработать стратегию.
Якоб должен понять, какое снотворное Броку следует вырастить.
Лильян сделает поддельный камень, использовав стекло от папье-маше Айви. Якоб находит указания о том, как резать и гранить стекло при помощи точильных брусков, каменной крошки и масел вместо современных инструментов, которые мы достать не можем.
Брок намерен использовать знакомства среди слуг в домах по соседству и в мастерских и лавках в Копенгагене, оставляя вопросы, точно приманку, чтобы они, как капельки росы, скользили, собирая информацию. Во время нашего визита в Копенгаген Ханна из стекольной мастерской сказала, что пропало несколько слуг. Если мы правы, должна существовать некоторая закономерность касательно того, кем были эти слуги: людьми, наделенными магией стекла, магией цвета, металла, золота – всем, что можно использовать для создания самоцветов, похожих на подлинные.
