Мне было всё равно, что Кай чувствует мои эмоции и что он может меня понять. Мне было всё равно, что он беспокоится, волнуется… А он не подпускал ко мне никого, кроме Блэка, с которым я почти не расставалась. Ни Винсента, ни Лави, ни Николь… А Николь, в особенности. Почему? Ведь способность этой девушки — повышение настроения и что было бы плохого, если бы она воздействовала на меня? Проблема была в том, что у меня была настолько глубокая депрессия, что добавление эндорфина привело бы только к тому, что у меня бы началась истерика — со смехом и слезами. А так я просто сидела на кровати (или на подоконнике), обхватив руками колени и ни на что, практически, не реагировала. Я не отвечала на вопросы, не обращала внимания, если кто-то появлялся в комнате. Я даже не помню, как и когда ела в эти дни. Знаю только то, что есть меня заставлял Кай. Ещё, кажется, я слышала, как Кай ругался на то, что Лекс Мейснер почти не отходит от двери нашей комнаты. Зачем киллеру это было надо? Беспокоился за меня? Вряд ли. Скорее всего, он беспокоился за то, что та, которая его развлекает в этой школе, не выходит из своей комнаты.
Разумеется, ни о каких факультативах не могло быть и речи. Я не ходила никуда. Как я слышала, Кай и Дэм объяснили смерть Дорея тем, что на него напал кто-то неизвестный. Кто и зачем — непонятно. Парни и словом не обмолвились преподавателям, что я в этом как-то замешана или о возможной причастности к этой истории моего отца. Потому, никто из преподавателей меня не беспокоил. Все они считали, что я переживаю жуткий стресс, да и были, в общем-то, правы.
Не знаю, сколько бы я ещё прожила в таком состоянии, если бы Кай не выдержал, не подошёл бы ко мне, не присел рядом и не сказал:
— Котёнок, так больше продолжаться не может. Может ты и не заметила, но ты в таком состоянии уже вторую неделю. Так нельзя. Ты должна продолжать жить дальше. Нормально жить, а не существовать. Дорея уже не вернёшь, но ты-то, всё ещё жива. Думаешь, твой демон был бы доволен тем, как ты себя сейчас ведёшь?
— Дорею уже всё равно, как я себя веду, — заговорила я впервые за долгое время. — Ты не понимаешь, Кай… Не понимаешь, как он был важен для меня. Да я этого и сама не понимала, вплоть до того момента, как он погиб!
— Может, я этого и не понимаю, — спокойно ответил парень. — Но, не забывай, что я, всё ещё, остаюсь твоим кукловодом. В конце концов, я приказываю тебе вновь зажить нормально!
— Ах, ты мне ещё и приказывать будешь?! — разозлилась я, так же, впервые за долгое время. — Ты не можешь мне приказать такое!
— Ещё как могу. Котёнок, ну в самом-то деле! Ты долго ещё будешь хандрить?! Мир не рухнул из-за смерти одного единственного демона! Ладно, я уйду ненадолго, — встал он. — Пока меня не будет, обдумай всё, и если ты к моему возвращению не придёшь к правильному решению — продолжать жить дальше, то я сам найду способ вывести тебя из депрессии. Но… тебе этот способ, вряд ли, понравится, — закончил он и вышел.
— Ну, как самочувствие? — спросил Кай, войдя в комнату.
— Ну-у… как сказать… Мне лучше, но не настолько, чтобы сразу же жить так, как жила до смерти Дорея.
— По крайней мере, уже хоть что-то, — с облегчением вздохнул Макфей. — Кстати, тебе сейчас идти в гости к Загиру, — «обрадовал» он меня.
— Зачем?! — опешила я. — И вообще, ты думаешь, что это нормально, так быстро, после того, что произошло, отправлять меня к Загиру?!
— Ничего не поделаешь. Альвару плевать на то, что у тебя кто-то умер. Он поставил мне условие на твоё посещение его дома, и я на это согласился. Если ты сегодня к нему не придёшь, то он разорвёт со мной все отношения. А мне этого очень не надо.
