Но, вслух я ничего этого не сказала. Я была не в том положении, чтобы позволить себе такое. Ещё и это «предупреждение» меня здорово напугало! Я, правда, подумала, что Рейф меня убьёт!
— Чего ты хочешь от меня, Филипп? Зачем ты приказал своим людям привезти меня? Уж явно не за тем, чтобы поговорить о Загире и моих с ним отношениях.
— А тебе, разве, Рейф не сказал?
— Он только сказал, что я здесь для того, чтобы развлечь вас, но… В чём состоит это… развлечение?
— Развлечение состоит в том, чтобы узнать о тебе, как можно, больше, — объяснил Филипп.
— Не поняла? — я вопросительно смотрела на мужчину, совершенно не зная, что он имеет в виду.
— Увидеть в такое время, как наше, синдром рыцарства… это занятно.
— Увидеть… чего?
— Я это так называю, — ответил Филипп. — Синдром рыцарства… Им страдают люди, которые стремятся спасти любого, кого встретят на своём пути, неважно, к каким последствиям для них самих это приведёт. Времена рыцарства давно прошли, а такие люди, оказывается, ещё есть.
— Считаешь, что я страдаю этим… синдромом? — поинтересовалась я. — Ты ошибаешься.
— А мне кажется, что — нет, — вклинился в разговор Рейф. — Какой нормальный человек явится в дом, принадлежащий наркодиллеру, с одним единственным охранником, без оружия (то, что вы взяли здесь — не в счёт), чтобы кого-то спасти? Ты, ведь, знала, что шансов выйти отсюда, если бы мы сами вас не отпустили, ноль.
— То, что я сделала, это вовсе не синдром рыцарства. Это — глупость. Тем более что если бы Лави была мне незнакомым человеком, то, я не знаю, стала бы я пытаться её спасти.
— Не знаешь? Значит, ты не можешь с полной уверенностью сказать, что не стала бы спасать незнакомца? Ты добрая, наивная девочка, которую хочется испортить… смешать с грязью… сделать что-то ужасное! — глядя на Филиппа сейчас, я понимала, что не так уж и далеко он ушёл от Рейфа в своей жестокости.
— На счёт своей наивности, я бы поспорила, — тихо пробормотала я. — Так тебя интересует этот… синдром рыцарства, Филипп?
— Мне интересует не он сам, а люди, ему подверженные. Так ли они верны своим идеалам? Что может пошатнуть их принципы? Что может их сломать? Вот это я и хочу узнать, на твоём примере. Заходи, — открыл он одну из многочисленных дверей дома.
Я зашла. То, что я там увидела… Если бы я была чуть более впечатлительной, то я бы точно потеряла сознание от ужаса. Это была самая натуральная камера пыток!
Цепи, наручники, «железные девы», дыбы, «кошачьи лапы», плети и много чего ещё, чему я не знала ни названия, ни применения. Была бы у меня такая возможность, я бы завопила в голос и удрала бы оттуда! Но, закричав, я бы только показала свою слабость, а убежать мне бы, всё равно, не дали. У меня, и так, коленки тряслись и в горле от страха пересохло! И, повинуясь секундному порыву, я, стоя на пороге, попятилась назад, но за моей спиной был Рейф, который, буквально, втолкнул меня в комнату.
— Не понимаю, зачем вам всё это? — мой голос дрогнул. — Что вам даст то, что вы замучаете меня?!
— Что нам это даст — мы, как раз, и посмотрим, — усмехнулся Рейф. — Иди-ка сюда, — он с силой притянул меня к себе и вновь цапнул меня за губу!
— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, вырываясь.
— Ничего не могу с собой поделать. Мне так нравится вкус твоей крови! — заявил рыжий, подводя меня к цепям, прикреплённым к стене и пристёгивая меня к ним наручниками.
