Дальше он не успел сказать, так как я с такой силой рванулась из его рук, что ему пришлось чуть ли не навалиться на меня всем своим весом. А я кричала до хрипоты; билась в руках Кая, как зверь, попавший в клетку! Тело жгло, буквально ломало, выворачивало наизнанку! Наверное, больше всего, по ощущениям, это напоминало превращения оборотня в зверя в одном из старых фильмов ужасов. Мои глаза заливал пот. Я ничего не видела. Мне казалось, что я попала в Ад за какие-то страшные грехи и теперь меня мучают за это! Наверное, если бы я тогда и смогла бы подумать какую-нибудь мысль, то она была бы такой:
— Переверни Милену на живот, но не отпускай её руки, — неожиданно приказал Кавэлли.
— Зачем это?!
— Увидишь, — коротко произнёс демон, но в его голосе было столько уверенности, что Макфей сделал то, что он сказал.
После того, как Кай сделал то, что сказал ему мой отец, у меня появились странные ощущения в спине, какой-то дискомфорт. На фоне всего остального я этого даже не заметила, но затем… Боль в спине перекрыла всю ту, что я испытывала до этого! В этот раз у меня не нашлось сил даже для того, чтобы закричать. Точнее, мне так казалось. Я ещё не знала, что меня ждёт. Что-то… стало расти из моей спины. Это «что-то» становилось всё больше, пока кожа на спине не лопнула и не высвободила… крылья?! Но, тогда мне было не до того, чтобы ещё думать о том, что это. Раздирающая боль, которая нахлынула на меня в тот момент, полностью перекрыла хоть какой-то контроль над телом (если он ещё оставался до этого). С невероятной силой я смогла оттолкнуть от себя Кая, освободить руки. Вот тогда я и узнала, что силы кричать у меня есть и ещё какие. Хотя, это больше уже походило не на крик, а на вой!
Ослеплённая болью, я вскочила на ноги, но тут же, от слабости, рухнула на пол. Ноги не держали меня абсолютно. Тогда я попыталась взмахнуть крыльями. Кажется, от этих моих действий, что-то разбивалось, падало… А дальше… дальше я уже ничего не помнила. Похоже, я потеряла сознание.
— Так вот зачем тебе нужна Милена, — сказал Анхель, вошедшему Аббадону.
— Хоть ты и сказал, что намереваешься остаться в мире людей, но я не думал, что ты, действительно, это сделаешь, — усмехнулся тот. — Похоже, я смог разбудить в тебе интерес к миру людей. Кстати, может, тебе подарить моё кресло? А то, я смотрю, ты его просто облюбовал.
— Интерес к миру людей разбудил во мне не ты, а Милена, — ответил Анхель, демонстративно устраиваясь в кресле поудобнее. — И вот теперь ты хочешь её забрать. Мне это не очень нравится, Аббадон.
— Ничего не могу с этим поделать. Я тебе с самого начала говорил, что Милена принадлежит мне. Её мать отдала мне её собственными руками. Правда, потом её мать за это поплатилась, но договор это не отменило. Так что, извини, Анхель, но, как бы тебе не нравилась Милена, даже думать забудь о ней.
— А эту девушку — Николь Барстоу — ты сам предлагал мне.
— Это — две разные вещи. Та девчонка была, всего лишь, игрушкой, а Милена… Нет, она, конечно, тоже моя игрушка, но такая, которой я не собираюсь делиться ни с тобой, ни с кем-то другим.
— А Адалисса? — спросил падший ангел.
— А что мне Адалисса? Она не может завладевать телом Милены очень часто. К тому же, даже она должна соблюдать наши немногочисленные законы демонов. А по нашим законам — чью душу продали, тот будет принадлежать демону до конца вечности и демон имеет право делать с этой душой (и, по возможности, с телом) всё, что угодно. И Адалисса не вправе мне мешать.
— Я помню, что ты пытался убедить меня в том, что Адалисса — это реинкарнация какого-то человека, — произнёс Анхель. — Я, до сих пор, в это не верю, но я понимаю, что Адалисса — это не просто раздвоение личности.
— Анхель, мне плевать на Адалиссу и говорить о ней я не собираюсь, — Аббадона начал раздражать этот разговор. — Для меня имеет значение только Милена.
— Если она тебе так нужна, то зачем ты ей дал двадцать четыре часа на такое бесполезное занятие? Ты и сам прекрасно понимаешь, что ей не удастся разорвать договор.
— Да, я это понимаю. Но, мне захотелось посмотреть на то, как она, в полной беспомощности, будет искать выход, которого нет, — на лице Аббадона появилась садистская улыбочка. — Но, ещё приятней будет, когда она будет беспомощна передо мной.
— В общем, ты просто решил растянуть удовольствие. Кстати, а ты уверен, что Милена выживет после того, как кровь её отца проснётся?
— Уверен. Даже если Милена сама не справиться с этим, Адалисса не даст ей умереть. Потому, что если умрёт Милена — умрёт и она. А Адалиссе этого, ой, как не надо.
— Я, всё равно, не понимаю, о чём ты, — поднялся с кресла Анхель. — Извини, но твоё общество мне надоело. У меня ещё дела.
— Тебя разозлило то, что я не хочу делиться с тобой Миленой? — хмыкнул Аббадон.
— Нет. Точнее, я не хочу, чтобы ты делился ею, как какой-то вещью.
— Она и есть вещь, Анхель.
