— Не забивай себе этим голову, Милена. Лучше расскажи-ка мне, что с тобой здесь делали? И… откуда эти раны на запястьях и правой руке?
— Правая рука — это я сама себе… Сама себя ранила, в общем.
Не знаю — почему я призналась в таком совершенно незнакомому человеку? Но, мне казалось это нормальным. Рядом с этим человеком мне было абсолютно спокойно. Возможно потому, что это был первый человек, за столь долгое время, которого заинтересовала моя судьба, хотя, и не понятно — из-за чего. Но, было ещё что-то. Мне казалось, что я очень давно знаю этого человека и что он мне очень дорог. И я готова была рассказать ему всю свою жизнь; всё, что творилось здесь со мной, в Зельтире. Что я и сделала (кстати, сразу перейдя с мужчиной на «ты»). Крис слушал меня внимательно, ни разу не перебивая. Только глаза его становились всё злее и злее по мере того, как я ему рассказывала о жизни в лаборатории.
— Мне жаль, что я не нашёл тебя раньше, Милена, — сказал Крис после моего рассказа. — Но, теперь всё изменится. Ты хочешь уйти отсюда, вместе со мной?
— Конечно, хочу! — мгновенно ответила я — другого ответа и не могло быть. — Но, почему ты хочешь мне помочь?
— Есть много причин. Но, ты можешь считать, что я помогаю тебе потому, что у тебя такие же глаза, как у меня, — его глаза изменились — из светло-серых они, действительно, стали такими же, как у меня были одно время — кроваво-красными, с нечеловеческими кошачьими зрачками.
— Ты тоже, как и я… чудовище? — вспомнила я, как меня называли учёные много раз.
— Нет, Милена, ни ты, ни я — не чудовища. Чудовища — это люди. Они всегда ими были и всегда ими останутся. Помни об этом. Никогда им не доверяй. Во всём мире, ты можешь доверять только мне и Адалиссе. А теперь, посиди немножко в своей комнате, пока я не закончу.
— Не закончишь — что? — не сразу дошло до меня.
— Не закончу разбираться с твоими учёными, — уклончиво сказал Крис. — Но, если что, дверь в твою, так называемую, комнату, будет открыта. До скорой встречи.
После того, как Крис исчез, я дёрнула дверь. Как и сказал мужчина, она была открыта.
«Я, ведь, сейчас могу просто уйти, — подумала я. — Дверь открыта, и её никто не охраняет. Но, что я буду делать потом? Куда я пойду? К отцу — нельзя, а он — мой единственный родственник. Мне остаётся только довериться Крису и пойти с ним. И что теперь? Ждать его здесь или найти самой?».
В этот момент раздался чей-то истошный крик. Это и определило мои дальнейшие действия.
