— Но, ведь, твоё желание сбылось, — сказал Анхель, стоящий рядом со мной. — Ты хотела всё вспомнить, и ты вспомнила. Неужели, ты теперь жалеешь об этом, Милена?
Я неопределённо пожала плечами. Я сама не знала — жалею я или нет. Я узнала всю правду о своём прошлом, которую сама же хотела когда-то забыть. Но, если бы я так и осталась жить в неведении, то, наверное, это было бы гораздо хуже.
— Наш договор со своей стороны ты исполнишь позже, — тем временем, произнёс падший ангел. — Сейчас ещё не время. Но, в любой момент, как только я тебя попрошу, ты убьёшь меня.
Я кивнула. Это, всё равно, было неизбежно. Но, сейчас я была в таком состоянии, что в данный момент, вряд ли, смогла бы это сделать.
— Милена, ты помнишь, что обещала мне после того, как ты вернёшь свою память?
— И ты здесь? — недовольно смотрела я на Рейфа.
— Конечно. Я терпеливо ждал всё это время, пока ты придёшь в себя. Так, ты помнишь своё обещание?
— Помню. Как о таком забудешь? Народ, — обратилась я к присутствующим. — Притащите что-нибудь острое, а то, ведь, он не отцепится.
Мне дали нож. Я сделала надрез на руке и протянула её Рейфу. Он с такой жадностью стал слизывать кровь, как ребёнок сосёт грудь матери. Не очень, наверное, подходящее сравнение, но мне другого в голову не пришло. И я чувствовала, что эта процедура становится привычной. Ужасно, но — правда. Те, кто находились здесь, отнеслись к происходящему абсолютно спокойно. Как будто они каждый день видели, как один человек даёт свою кровь другому. Только Кай злился, но это понятно. Я про себя даже немного позлорадствовала на этот счёт. Ведь, когда я Каю впервые рассказала о Рейфе, он только радовался, что у меня появился, можно сказать, телохранитель. Но, он тогда совершенно забыл о другой стороне этих отношений. Вот, и пусть теперь злится.
— А теперь, вы можете все уйти отсюда? — спросила я, когда Рейф получил то, что так сильно хотел.
— Все? — переспросил Кай. — Ты знаешь, что это — невозможно, котёнок.
— Знаю. Но, ты же, Кай, останешься?
— Разумеется, — улыбнулся он. — Об этом могла и не спрашивать.
Когда все ушли, и мы остались вдвоём, я показала Каю шрамы на своей правой руке и произнесла:
— Знаешь, откуда они? Я всегда была твёрдо уверена, что в детстве я сильно упала с велосипеда. Но, это не так. Я сама когда-то так разодрала себе руку, что на ней навсегда остались шрамы.
— Сама?! — поражённо уставился на меня кукловод. — Но, зачем?!
— В чувство себя приводила таким образом, — невесело усмехнулась я.
А потом я начала рассказывать Каю обо всём том, о чём узнала. Старалась говорить спокойным голосом, но, то и дело, срывалась, когда рассказывала о многочисленных детских смертях; о смерти мамы; о том, что сделал Самаэль в лаборатории.
— А Аббадон, ведь, был прав, когда сказал, что я убила свою мать, — сказала я после рассказа. — Он не соврал. Я, действительно, её убила. Я…
— Это была не ты, а Адалисса! — прервал меня Кай. — Это она убила твою мать, а вовсе не ты. Тебе не в чем себя винить.
— Хотела бы и я так думать, — вздохнула я. — Я, кстати, вспомнила один случай, когда в «Шисуне» встретила иллюзию самой себя, которая мне сказала:
— Котёнок…
— Да знаю я! Прошлого не вернуть и не изменить. Только я вот теперь думаю… А правильно ли я сделала тогда, когда доверилась Крису… то есть, Самаэлю? Что он сделал, чтобы усыпить во мне кровь демона? Адалисса сказала, что он нарушает закон мироздания. Что это могло значить?
— Об этом знают только Адалисса и Самаэль. Я не думаю, что после того, как ты всё узнала, они будут от тебя что-то скрывать.
— Не знаю. От этих двоих можно всего, что угодно ждать.
Мы немного помолчали, а потом я спросила:
— Ты ещё не пожалел о том, что связал свою жизнь со мной?
— Нет, — спокойно ответил он.
— Почему? От меня, ведь, одни неприятности. Я, как дура, вечно во что-то впутываюсь. Не умею держать свой язык за зубами. Рядом со мной постоянно ошиваются всякие опасные подозрительные личности. И я даже к людям-то отношусь с большой натяжкой! И ты говоришь, что, всё равно, не жалеешь?
— Котёнок, если я когда-нибудь и пожалею (что маловероятно), то ты первая об этом узнаешь. А сейчас, тебе надо отдохнуть.
— Какой «отдохнуть»?! Я двадцать часов проспала!
— Ты не спала — ты вспоминала, а для организма это большая разница.
— Всё равно, отдыхать не хочу. И ты прекрасно должен это чувствовать. Единственное, чего я сейчас хочу, это просто быть рядом с тобой и всё. Больше мне ничего не нужно.
