— И ещё меня твой крест смущает. Ты его зачем носишь? Типа, ты очень верующий и каешься после каждого убийства?
— Нет, я никогда не каялся и не собираюсь. Крест я ношу лишь для того, чтобы показать бессилие Бога. Я пачкаю свои руки кровью, при этом нося его знак на шее, а он всё никак меня не покарает. Это кажется довольно забавным.
— Звучит так, будто ты совсем ничего не чувствуешь при убийстве…
— Ну, почему же, не чувствую? Когда убиваешь кого-то по-настоящему сильного — это очень интересно. Но, обычно, это относиться лишь к демонам или им подобным существам. А убивать людей… просто скучно. Уже очень давно для меня нет разницы между человеком и вещью. Для меня, что разбить тарелку, что сломать шею — одно и то же. Осколки фарфора или изуродованный труп… я не вижу никакой разницы.
— Ты действительно так считаешь? — меня аж передёрнуло от его слов. — Для тебя любой человек — это всего лишь вещь? Ладно, — вздохнула я. — Меня не вдохновляет читать лекции о морали и совести трёхсотлетнему убийце, лечившемуся в психбольнице после убийства родного брата. И скажу честно, разговор с тобой меня не особо радует. Кроме того, Дорей может вернуться в любой момент, и я не хочу, чтобы вы встретились. Так что, я попрошу тебя уйти. Избавляйся от скуки в другом месте.
— Эх, злая ты, Милена. А ведь кто-то говорил мне во время экзамена, что по гроб жизни мне будет благодарен.
— Я не злая. Я просто не хочу видеть Дорея опять в том же состоянии, в котором он был после встречи с тобой. И я тебе, действительно, благодарна за то, что ты помог мне сдать экзамен, но… Это не повод, чтобы приходить ко мне, когда захочешь. Я могу оказать тебе какую-нибудь услугу, в знак моей благодарности. Если это, конечно, будет в моих силах и никак не связано с твоей работой.
— Хм, не связанное с моей работой и то, что в твоих силах? Может, тогда просто переспишь со мной?
— Чего? — возмутилась я так сильно, что ладони сами сжались в кулаки. — Да пошёл ты! Ни за какие экзамены или ещё что-то я не буду спать с тобой! Ты за кого меня принимаешь?!
— Не волнуйся, я просто пошутил! — рассмеялся Лекс. — Просто захотелось посмотреть, как ты отреагируешь на такое предложение. В принципе, такой реакции я и ожидал, но, всё равно, было интересно. А вообще, ты извини, но ты совершенно не в моём вкусе.
— Дурацкие у тебя шутки! И, кстати, ты тоже не в моём вкусе! Но я кое-чего не поняла. Ты сказал, что для тебя люди — это всего лишь вещи. Тебе интересно наблюдать за реакцией «вещи»? То есть, за моей?
— А ты считаешь себя человеком? — вдруг спросил Мейснер. — Продолжай считать дальше. А я пошёл, раз меня выгоняют.
— Подожди! — остановила я его. — Что ты имел в виду, говоря о том, что я считаю себя человеком? Что это значит?
— Да ничего это не значит. Не забивай себе этим голову. О, кстати, я придумал, как ты можешь меня отблагодарить за помощь на экзамене. В этот раз без шуток. Завтра в два часа дня пойдёшь со мной в город.
— Зачем? — удивилась я.
— Просто так. Мне там ещё надо будет с одним делом разобраться, но, не волнуйся, тебя я в свои дела впутывать не собираюсь.
— А одному сходить — не судьба?
— Неа, не судьба. Одному скучно. Так что, завтра я захожу к тебе в два часа, и мы идём.
— Да с чего ты взял, что я соглашусь с тобой идти? Во-первых, у меня есть парень. А когда у тебя есть парень, идти гулять с кем-то другим… Это смахивает на измену. Во-вторых, у меня есть долбанутый на всю голову кукловод, который вряд ли согласится с тем, чтобы я болталась по Гарэну с наёмным убийцей.
— Меня не волнует то, что ты скажешь своим парню и кукловоду о нашей встрече, — спокойно сказал Лекс, похоже, даже не обратив внимания на мои последние слова (или он просто сделал вид?). — Я скажу только то, что если ты не пойдёшь со мной, то кто-нибудь может умереть. Например, твой парень. Согласись, что сходить со мной прогуляться — это такой пустяк по сравнению с чьей-то жизнью.
— Это шантаж! — возмутилась я.
— Согласен. Но что из этого? В общем, как я и сказал, я зайду за тобой завтра. Пока, — и Мейснер ушёл.
Когда дверь за Лексом закрылась, я в смятении заломила руку:
