Для очистки совести нужно признаться, что мне было немного грустно расставаться с Алексом. Не потому что я когда-то была в него влюблена, а потому что с ним связаны немногие хорошие воспоминания в интернате. Но что поделаешь. Прощай, моя первая любовь, как бы пафосно не звучала эта фраза.
— Значит, этот парень, Алекс, был твоей первой любовью? — с интересом спросил Келлер, когда мы вышли на улицу.
— Учитель Келлер, у вас больше нет других дел, кроме как в моих мыслях копаться? — сквозь зубы проговорила я.
— Считай это ещё одним стимулом для того, чтобы овладеть своей способностью! — рассмеялся Шейн
Преодолевая безмолвные утренние дороги Гарэна, машина, на которой мы поехали до школы, неслась быстро и тихо. Скажу честно, в машинах я совсем не разбираюсь. Но этот автомобиль был в журнале с перечнем самых богатых людей Дуалона, который зачем-то покупала себе Алиса (будущего «папочку» себе, что ли, подыскивала?). И это авто было в десятке самых популярных машин класса люкс. Причём занимало оно третье место!
В стеклянных окнах автомобиля мелькали разномастные дома столицы, выполненные в стекле и бетоне и так разительно отличавшиеся от простых деревянных домишек нашего небольшого городка. Высоченные черные пики школы я увидела еще на подъезде, а когда машина остановилась у железных ворот, перед моими глазами открылся вид на великолепный замок, какими владели герцоги в средневековье: мрачный, он был выполнен из темного кирпича, с огромными ветровыми окнами, высотой в целый этаж и украшенные разноцветной мозаикой. Множество башен были окаймлены горгульями, а фасад украшали статуи, изображавшие мифологических существ Скандинавии. Выйдя из машины, я почувствовала, как по спине пробежали холодные мурашки: от школы веяло тревогой, но вместе с тем меня так и тянуло поскорее зайти в эти тяжелые деревянные створки главного входа.
— Куда мне идти? — спросила я у своих спутников.
— К директору школы, — ответил Вейн. — Он тебе всё объяснит по поводу обучения, проживания и так далее.
Кабинет директора школы находился на самом верхнем, девятом этаже. Благо в здании были лифты, а то я бы не дошла до директора, а сдохла где-нибудь по дороге. Дверь, ведущая в кабинет, была очень красива — из чёрного дерева, с золотой ручкой в виде львиной морды.
— Дальше — сама, — сказал Шейн. — Директор тебя уже ждёт. А мы пошли.
— Оставляете одну на растерзание злому директору, — буркнула я.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Келлер. — Он нормальный дядька. Своеобразный тип, но в общении прикольный!
— Спасибо, учитель Келлер, — фыркнула я. — Вы меня так «успокоили»…
— Ага, это я умею! Кстати, когда мы одни, можешь называть меня просто Шейн!
— Пошли уже, «просто Шейн»! — сказал Вейн. — Дел полно! Потом ещё с ученицами пообщаешься!
Когда двое мужчин ушли, я постучала в дверь и, услышав громкое «Войдите!», пересекла порог комнаты. Кабинет был довольно просторным и светлым. Перед шкафами, достигающими чуть ли не самого потолка, стоял большой стол, за которым сидел мужчина лет сорока пяти. У него были острые, даже можно сказать хищные черты лица. Прямые и темные короткие волосы. Серые глаза. Высокого роста, но не до такой степени, чтобы чувствовать себя рядом с ним коротышкой.
— Вы Милена Бэлоу, верно? — спросил он, когда я зашла и, получив утвердительный ответ, кивнул на кресло перед его столом, приглашая сесть. — Меня зовут Фабиан Штайн. Как вы уже поняли, я директор «Шисуны». Итак, начнём с того, что экзамены за одиннадцатый класс вы будете сдавать у нас через три дня. Не волнуйтесь, вы не единственная, кто будет сдавать экзамен в этой школе.
— Да я, вообще-то, и не волнуюсь, — пожав плечами, ответила я.
— Ну, вот и отлично! — улыбнулся директор. — Следующий момент. Ваша настоящая фамилия — Деланье. Почему вы сменили её при поступлении в интернат?
— Так вышло… — я сухо сглотнула, стараясь не выдать эмоции. — Обстоятельства принудили меня сделать это.
— Вы у нас хотите обучаться под своей настоящей фамилией или оставите ту, которую вам дали в интернате?
— Под той, которую мне дали в интернате. Я привыкла к ней.
— Наверное, нелегко вам пришлось в интернате, бедная девочка, — покачал директор головой. — Ох, в нашей стране совсем перестали заботиться о брошенных детях, а уж какие нынче родители… Я помню, когда я был ребенком…
