Четыре судьбы, тесно переплетенные и нанизанные на одну нить, превратились в единую дорогу жизни. И дорога эта лежит через всё королевство, где их разыскивает Инквизиция и отряды из соседней страны; через Гиблый лес, где водятся самые опасные в мире твари; к Полосе отчуждения, за которой ничего не осталось. Предстоящий путь – это шанс избежать смерти? Или это прямая дорога в её объятия?
Тэруми и Фенрис одновременно выскочили вперёд, заслоняя собой Лайю. Но Лайя не заметила их порыва защитить её, перед ней было лишь препятствие, которое она успешно обогнула. Несмелый шаг навстречу бегущему к ней мужчине и имя, что сорвалось выдохом:
– Свэн…
Альбом выпал из рук…
Ещё шаг. И ещё один… Глазам стало больно. Она всматривалась в лицо, которое и не мечтала снова увидеть. И словно не было тех долгих лет вдали от него, и словно ей опять семнадцать, а в груди так взволнованно стучит влюбленное сердце.
– Оливия!
Она сорвалась на бег, расталкивая прохожих. В неё с размаху влетел мужчина, сгребая в объятия и крепко прижимая к себе.
– Моя принцесса, – шептал он, отрывая её от земли и кружа, – даже не верится! – Он отстранился от неё, любуясь. – Ты стала ещё красивее.
За годы его образ почти стерся из её памяти, так ей казалось, пока она снова не увидела его. Те же непослушные светлые волосы, те же голубые глаза, которые смотрят на неё с нежностью и любовью, те же губы. Вот только появились морщинки на лбу, выдавая новую привычку хмуриться, плечи стали гораздо шире и голос грубее. Её Свэн вырос и превратился в мужчину.
– Ты почти не изменился…
Лайя всё ещё не могла поверить в то, что это не мираж. Её рука легла на щеку мужчины. Тепло его кожи вызвало у неё головокружительный прилив счастья. Настоящий. Стоит. Здесь.
Тэруми не заметила, как уронила свою сумку.
– Фенрис, – с тихим изумлением произнесла танэри, – не хочется тебя расстраивать, но, кажется, сердце нашей ведьмочки занято, и явно не тобой.
Фенрис смерил её холодным взглядом, наклонился, поднял сначала альбом Лайи, потом сумку Тэруми и с силой вложил в руки Чонсока.
– Она обнимается с представителем королевской армии? При всех? Будучи в розыске? – на всякий случай уточнил Чонсок у спутников, в уме прикидывая, чем им это всё грозит.
– Да, – холодно подтвердил Фенрис, поправляя свой капюшон, скрывая лицо.
Лайя подбежала к ним, оставляя офицера ждать её позади. Зеленые глаза ярко горели счастьем, а лицо от волнения раскраснелось.
– Я встретила знакомого, приду домой потом сама, – поспешно выпалила Лайя.
– Это безопас… – начала было Тэруми и осеклась, глядя, как девушка понеслась обратно, – но. Ладно, мальчики, чем займемся?
Фенрис снова поправил капюшон, ни на кого не смотря, развернулся и ушел. Тэруми перевела взгляд на Чонсока. В его глазах читалось осуждение и упрек. Невысказанное «это была твоя идея взять и её с собой в поход» повисло в воздухе.
– Давай не будем снова начинать! – разозлилась Тэруми и пошла дальше, не оборачиваясь, уверенная в том, что Чонсок последует за ней.
***
Поздно вечером Лайя устало брела в сторону дома. Свэн рвался её проводить, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы это предотвратить. В итоге они с ним сошлись на том, что она с самого утра придет к их беседке. От предвкушения встречи на душе снова зазвенели счастливые переливы любви и нежности. Лайя прижала к себе букет, а потом мечтательно закрыла глаза и втянула носом чудесный аромат цветов.
Какой же это был восхитительный день, полный светлых и теплых воспоминаний. Она не могла насмотреться на Свэна, и он тоже не сводил с неё глаз. Время от времени он нежно дотрагивался до её руки, до спины, касался волос, проверяя действительно ли она настоящая, не растает ли, как сладкий сон. Они бродили по знакомым улочкам, где раньше любили гулять, и много болтали… обо всем… Было так легко и радостно на душе. Она на один день перенеслась в прошлое, в свою беззаботную юность, наполненную его дружбой, поддержкой и любовью.
В гостиной её ждали все трое. Лайя малодушно надеялась быстро пройти мимо них к себе в комнату, но Тэруми её опередила и загородила путь к лестнице.
– О, наша
Лайя аж растерялась от такой наглости.
– А должна? – удивленно спросила она, обводя глазами спутников.
Чонсок испытывающе на неё смотрел, словно приговор выносил. Фенрис замораживал холодом в глазах и убивал безразличием каменной маски, которая была сейчас его лицом.
– Ну как бы… да, – снова сказала за всех Тэруми. – Ты пойми наше беспокойство, мы как бы это… вне закона, на минуточку.
– Я была осторожна, – ответила Лайя.
– Он знает, кто ты? – подал голос Фенрис.
Лайя не хотела об этом говорить. Это было только её и Свэна. И сейчас эти трое вынуждали её возвращаться в реальность, в которой её ничего не ждет! Холодная ненависть к ним полыхнула в груди, разрушая эйфорию от восхитительного дня.
– Нет. Он знает меня как Оливию, простого человека, сироту, которую когда-то приютила его матушка. Мы вместе росли, когда были детьми. Я не рассказывала ему о себе раньше, и уж точно не собираюсь ему рассказывать это сейчас. С кем в городе, зачем и где живу я не говорила. Если допрос окончен, то я пойду.
Не дожидаясь чьего-то согласия, Лайя обогнула Тэруми и ушла в комнату.