Пайн вышла на улицу и обнаружила, что начался дождь. Она доехала до кафе, вошла и заказала кофе. Дождь усилился; Этли смотрела в окно, как он барабанит по лужам, пила кофе и не находила в потоках дождя ничего позитивного. Совсем ничего. С другой стороны, она грандиозно продвинулась в поисках сестры. Мерси похитил Ито Винченцо и отдал Аткинсам; Лен Аткинс, в свою очередь, передал ее Джо и Дезире Аткинс. В какой-то момент – Пайн не знала, когда именно, – Мерси переселили из комнаты в доме в пещеру, запертую на замок.
Этли сидела за столиком, а ее разум все глубже погружался в ужасные мысли. Вместо того чтобы найти сестру живой и здоровой или хотя бы выяснить, где покоятся ее останки, она обнаружила, что Мерси, возможно, убила одного или двух человек, а сейчас скитается неизвестно где и ее дальнейшая судьба покрыта мраком. Пайн понимала, что после стольких лет жестокого обращения она едва ли могла рассчитывать, что узнает в Мерси свою сестру…
Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором снова появился образ Мерси с видеозаписи.
В течение первых шести с лишним лет жизни Пайн постоянно находилась рядом с сестрой. А затем целых тридцать лет – ничего. До настоящего момента. И ей никак не удавалось объединить образ женщины на видео с маленькой милой девочкой, которой нравились чайные вечеринки – и которая неизменно приходила на помощь, если у Пайн возникали какие-то проблемы.
К счастью, зазвонил телефон и отвлек ее от мрачных размышлений.
– Алло?
– Привет, агент Пайн, это Даррен Кастер из Трентона. Вы говорили со мной о том, как я работал на Ито Винченцо.
– Да, мистер Кастер, что я могу для вас сделать?
– Ну, вы просили меня перезвонить, если я что-то вспомню. Так и случилось. Дело в том, что я перепутал даты.
Пайн напряглась.
– Прошу меня простить. Какие даты вы перепутали?
– Я сказал вам, что начал работать в автомастерской в две тысячи первом году…
– Да.
– Я ошибся, – продолжал Кастер. – Я начал работать в две тысячи втором, а не первом. В первую неделю июня. Мне следовало бы сразу сообразить. Ведь через три месяца случилось первое сентября.
– Вы уверены?
– Да. Я проверил данные банковского счета с заработной платой и некоторые другие записи, которые вел.
– Есть какая-то определенная дата? Это может оказаться очень важным.
– На самом деле да, – уверенно ответил Кастер. – Он не вышел не работу первого июня. Я помню из-за того, что день рождения моей жены – второго.
– Надеюсь, это вам поможет, – проговорил Кастер.
– О да, очень поможет, мистер Кастер. Вы мне невероятно помогли.
Этли отключила связь и посмотрела на телефон. Ужасная, странная мысль металась у нее в голове, словно рикошетирующий шарик в пинболе. Она позвонила Блюм.
– Нам нужно срочно встретиться с Джеком Лайнберри. Прямо сейчас.
Пайн вела машину быстро и почти все время молчала. Она не стала объяснять Блюм, почему ей потребовалось срочно встретиться с Лайнберри. Этли даже не могла заставить себя озвучить собственные мысли. Если окажется, что она права, это будет чудовищно.
«Однако теперь меня уже ничто не удивит…»
Она заранее сообщила о своем визите, и ворота открылись, как только Этли представилась. Они подъехали к дому, и Пайн с удивлением увидела Лайнберри, встречающего их у двери. Он пользовался ходунками, но двигался довольно уверенно.
– Вам стало лучше, – заметила Блюм.
– Да, я чувствую себя лучше. Сейчас собирался перекусить, можете ко мне присоединиться.
– Ну, я-то определенно проголодалась, – Блюм опередила Пайн.
Они перешли в застекленную оранжерею, откуда открывался вид на заднюю часть поместья, где рабочие заканчивали работу над коттеджем. Им оставалось привести в порядок четвертую стену, после чего они начнут укладывать стропила крыши.
– Надеюсь, больше в моем доме не будет взрывов, – сказал Лайнберри, бросив взгляд на бригаду строителей.
Ланч подала горничная. Он оказался невероятно вкусным, но Пайн едва прикоснулась к еде, что отметили и Блюм, и Лайнберри. Когда он вопросительно посмотрел на Кэрол, та лишь пожала плечами.
Все трое закончили есть, перешли в библиотеку и с чашками кофе в руках уселись напротив камина, в котором потрескивал огонь. Начался легкий дождь, снаружи было холодно; тепло и огонь доставляли особое удовольствие.
– Вам удалось узнать что-то новое? – спросил Джек. – Вы собирались в Толивер?
– Мы узнали очень много, – ответила Пайн. – И все новости плохие; слушать их будет неприятно.
Казалось, Лайнберри потрясли ее резкие слова. А Блюм удивленно посмотрела на Этли.
– Господи, – пробормотал Джек, – надеюсь…
– Нет, она не мертва, – оборвала его Этли. – Во всяком случае, по нашей информации.
– Но что тогда? – нетерпеливо спросил он.
– Ее держали в заключении в Толивере, – ответила Пайн. – Но не Аткинсы, о которых я тебе рассказывала, а его сын и невестка.
