Люди не могут, не должны пострадать от таинственной Порчи. Порукой тому — могущество Ткачей, магов, хранящих Сарамирскую империю от демонического Зла, угрожающего ей разрушением. Каждый порченый подлежит казни — иначе последствия будут ужасны. Ведь, всякий, кто отмечен клеймом Порчи, обладает колдовскими способностями, слишком огромными и непредсказуемыми, чтобы не представлять опасности для обитателей Сарамира…Так считалось.Но правда ли это?Ведь ныне в Сарамире все больше силы набирает Красный орден, загадочная школа колдуний, где порченых девушек обучают пользоваться своим магическим даром и внушают им, что в действительности Ткачи давно уже служат не Свету, но — Тьме.Скоро — очень скоро — ведьмам ордена предстоит встретиться со своими давними противниками в открытом бою…
Густой, жаркий тропический воздух кишел насекомыми.
Солнце палило безжалостно, но пыльный валун укрывала тень дерева чапапа. Саран Иктис Марул неподвижно лежал на плоском камне. В руках он сжимал длинноствольную винтовку, через прицел которой уже несколько часов наблюдал за окрестностями. Перед Сараном простиралась узкая речная долина, похожая на ножевую рану. Дно ущелья было усыпано огромными белыми камнями. Их когда-то принесло сюда течением реки. Сама она давно уже нашла другое русло, и виной тому — ужасные землетрясения, то и дело раскалывающие огромный дикий континент Охамба. Плотное сплетение ползучей растительности покрывало древнейшие скалы, образовавшие отвесные стены ущелья. Кустарники и деревья отчаянно цеплялись за каждую трещину, каждый уступ, до которого могли дотянуться.
Саран залег в самой высокой точке. Когда-то именно отсюда сбегала вниз река. Чудовище, преследующее их уже несколько недель, должно было пройти этим путем — если, конечно, оно продолжало погоню. Особенности рельефа не оставляли ему иных вариантов. Рано или поздно монстр появится здесь. И когда бы ни настал этот момент, через час или через неделю, Саран дождется его.
Первого чудовище убило полмесяца назад. Жертвой стал сарамирский проводник, которого наняли в поселении кураальских колонистов. По крайней мере его сочли убитым, хотя тела не нашли, как вообще не нашли никаких следов насилия. Проводник утверждал, что всю сознательную жизнь провел в джунглях, но даже он не был готов к встрече с тем, что таилось в темном сердце Охамбы.
Потом исчезли двое кпетов. То были туземцы, надежные гиды, отлично справлявшиеся и с ролью носильщиков. Кпеты рождались альбиносами. Тысячелетиями они жили в недосягаемых центральных землях, где солнечные лучи почти никогда не пробивались сквозь плотный древесный полог. Потом их вытеснили с родных территорий, и они поселились на побережье. Но там кпеты вели ночной образ жизни, спасаясь от обжигающего их кожу дневного света. Тем не менее этот народ сохранил древнее знание, и в вечном полумраке джунглей навыки кпетов были просто бесценны. А еще они охотно продавали свои услуги за кураальские деньги, на которые, в свою очередь, можно было купить относительно легкую, спокойную жизнь на хорошо охраняемых северо-восточных землях, принадлежащих Теократии.
Их Саран не жалел. Эти двое ему не нравились. Наймиты, бравшие деньги за услуги, наплевали на идеалы своего народа, променяв тысячелетнюю веру на золото. Он нашел исчезнувших кпетов очень скоро. Теперь это были кучки растерзанной плоти. Кровь их щедро напоила темную землю родины.
Еще двое кпетов сбежали, охваченные ужасом. Чудовище превратило их в приманку для ловушки. Они лежали на тропе, которой шла экспедиция, со сломанными ногами и медленно поджаривались под палящим солнцем. Несчастные молили о помощи. Крики должны были привлечь остальных. Но Сарана так просто не проведешь. Он предоставил бывших спутников их собственной судьбе и обошел ловушку стороной, сделав большой крюк. Против такого решения никто не возражал.
Еще четверо кураальцев погибли, не в силах противостоять непостижимой жестокости джунглей Охамбы. Двое стали жертвами существа, преследовавшего группу путешественников. Один сорвался в пропасть, переходя через ущелье. Последнего потеряли, когда опрокинулась его ктапта — плоскодонная лодка из тростника. Ослабевший от лихорадки несчастный не сумел справиться с ней, а когда суденышко перевернулось снова, в нем никого уже не было.
За две недели — девять погибших. Осталось только трое, включая самого Сарана. И вот — развязка. Хотя путешественники уже выбрались из дебрей центральной Охамбы, до места встречи оставались еще долгие дни пути. Если, конечно, встреча состоится.
Все пребывали не в лучшем состоянии. Вейта, последний сарамирец в экспедиции, все еще страдал от лихорадки, сгубившей его товарища. Он был крайне истощен, рассудок его почти помутился. У Тсаты в плече загноилась рана, и она не затянется, пока он не найдет нужные целебные травы. И только Саран остался здоров. Его не тронула болезнь, и он не знал усталости. Но даже Сарана мучили сомнения: а доберутся ли они до места назначения живыми? Дело не только в его собственной смерти. На карту поставлено очень, очень многое. Неизмеримо больше, чем жизнь Сарана.
Тсата и Вейта затерялись внизу, в высохшем русле реки, затаились в причудливом лабиринте поросших мхом валунов. Они тоже ждали.
Еще дальше — и тоже невидимые — таились устроенные Тсатой ловушки.
Тсата был уроженцем Охамбы, но его родина лежала к востоку, там, куда издавна заплывали сарамирские купцы. Он принадлежал к ткиурати, племени, совершенно отличному от белокожих обитателей ночи — кпетов. И Тсата — единственный член экспедиции, способный вывести их из джунглей. В течение трех часов под его руководством они сооружали ловушки, рыли волчьи ямы, устанавливали отравленные колья и закладывали остатки взрывчатки. Пройти вверх по ущелью, ничего не задев, стало почти невозможно.
