На губах господина Обвинителя появилась улыбка человека, полностью контролирующего обстановку, и он продолжил: — Когда вы поняли, что произошло, вы попытались выяснить причины, не так ли?
— Совершенно верно. — Офицер Хиггинсон повернулся и сердито взглянул на золотые глаза, с мольбой смотревшие на него со скамьи подсудимого.
— И что было дальше?
— Оно парализовало меня своим взглядом.
В этот момент вмешался судья, сидевший слева:
— Судя по всему, вы уже оправились. Насколько сильным был паралич и как долго он продолжался?
— Ваша честь, меня полностью парализовало, но через пару часов все прошло.
— К этому времени, — снова взял слово господин Обвинитель, — этот странный субъект успел убежать?
— Да, — с грустью ответил Хиггинсон.
— Таким образом, речь идет о препятствовании работе офицера полиции при исполнении, нападении на офицера полиции и сопротивлении аресту?
— Так и есть, — с уверенностью заявил Хиггинсон.
— Можете задать ваши вопросы свидетелю. — Господин Обвинитель уселся на свое место с удовлетворенным видом.
Господин Защитник встал, просунул большие пальцы рук в проймы своего жилета и с обескураживающей доброжелательностью поинтересовался:
— Вы сможете распознать офицера полиции, если увидите его?
— Разумеется.
— Очень хорошо. В зале среди зрителей находится один полицейский. Будьте так любезны показать нам его в интересах судебного разбирательства.
Хиггинсон внимательно обвел взглядом немногочисленных зрителей, которые являлись представителями куда более обширной аудитории, следившей за процессом. Камеры повернулись, имитируя его поиски. Судьи, репортеры и чиновники все разом посмотрели в ту же сторону.
— Вероятно, он сейчас в штатском, — заявил Хиггинсон, сдаваясь.
Средний судья осторожно заметил:
— Суд вряд ли сможет расценивать как улику неспособность свидетеля распознать офицера в штатском.
— Да, Ваша честь, — согласился господин Защитник. На его пухлом лице появилось выражение досады и разочарования, что порадовало сердце его оппонента. Затем, удовлетворенный тем, что его противник так воспрянул духом, адвокат сбросил его в самую глубь пучины, добавив с радостной улыбкой: — Но данный офицер сейчас находится при полном параде.
Лицо господина Обвинителя изменилось, как будто он быстро надел новую маску. У Хиггинсона затекла шея, пока он разглядывал присутствующих.
— Человек в форме оливкового цвета с красной окантовкой, — продолжал господин Защитник. — Это начальник отделения военной полиции.
— Вы мне этого не говорили, — возразил Хиггинсон, не скрывая своего расстройства.
— Вы сказали обвиняемому, что являетесь офицером полиции?
Лицо свидетеля покраснело, он раскрыл рот, затем закрыл его и с мольбой посмотрел на Обвинителя.
— Отвечайте на вопрос! — настойчиво потребовал судья.
— Нет, не говорил.
— Почему?
Промокнув лоб, Хиггинсон ответил хриплым голосом:
— Я не счел нужным. Это ведь и так было очевидно, правда?
— Сейчас я задаю вопросы, а вы на них отвечаете. Согласитесь, то, что перед вами начальник военной полиции, это очевидно?
— Протестую! — Господин Обвинитель замахал руками, привлекая к себе внимание. — Личную точку зрения нельзя расценивать как доказательство.
— Поддерживаю, — ответил средний судья и посмотрел на Защитника поверх очков. — Суд принимает во внимание тот факт, что свидетелю не было необходимости представляться, так как подсудимый способен получать любую информацию с помощью телепатии. Продолжайте ваш допрос.
Господин Защитник снова обратился к Хиггинсону и спросил:
— Что именно вы делали в ту минуту, когда вас парализовало?
— Целился из своего пистолета.
— И собирались выстрелить?
— Да.
— В обвиняемого?
— Да.
— Для вас это в порядке вещей — сначала стрелять, а потом задавать вопросы?
— Привычки свидетеля не имеют к делу никакого отношения, — вмешался средний судья. Он посмотрел на Хиггинсона: — Можете проигнорировать этот вопрос.
Офицер Хиггинсон довольно ухмыльнулся и исправно проигнорировал вопрос.
— С какого расстояния вы собирались стрелять? — продолжил расспрос представитель защиты.
— Ярдов с пятидесяти или шестидесяти.
— С такого большого? Вы отличный стрелок?
Хиггинсон осторожно кивнул без капли гордости на лице. Он уже понял, что несносный толстяк оказался тем еще занудой.
— В какое, примерно, время вы рассчитываете вернуться домой к ужину?
Неожиданная смена тактики застала свидетеля врасплох, он удивлено раскрыл рот и ответил:
— Примерно, к полуночи.
— Ваша жена будет рада узнать об этом. Ведь если бы не радио и телевидение, вы не смогли бы сообщить ей, не так ли?
— Я не могу крикнуть так громко, чтобы меня было слышно отсюда в Дэнсвилле, — с легким сарказмом заметил Хиггинсон.
— Разумеется, не можете. На подобном расстоянии невозможно расслышать человеческий голос без помощи технических средств. — Господин Защитник потер подбородок, ненадолго задумался, после чего поинтересовался: — А вы способны прокричать телепатически на расстояние в пятьдесят или шестьдесят ярдов?
Ответа не последовало.
