Она — талантливая пианистка и хрупкая беззащитная женщина.Победа на международном конкурсе, казалось бы, должна принести ей только радость. Но… после возвращения домой она оказывается в водовороте таинственных событий и чувствует себя марионеткой в умелых, но жестких руках невидимого кукловода.Как выпутаться из этой паутины интриг понять, кто друг, кто враг? Может, просто довериться магии старинного перстня, который помогает по-настоящему творческим и добрым людям…* * *Она талантлива от Бога, но хрупкая и беззащитная в жизни. Победы на международных конкурсах, овации и преклонение обожателей — не это ли предел мечтаний? Но… судьба жестока — цепь таинственных событий, предательство еще совсем недавно любящего человека — вот расплата за талант. Как ей, марионетке в умелых, но жестоких руках невидимого кукловода найти себя? Как выпутаться из страшной паутины интриг? Может, просто поверить в себя? И любовь постучится ей в сердце? И тогда — ей море по колено — ничего не страшно!
Перелет не утомил Веру. Она заснула тотчас, как опустилась в удобное кресло и заботливая стюардесса укрыла ее пледом, а проснулась, когда корпус самолета завибрировал от соприкосновения шасси со взлетно-посадочной полосой родного Шереметьева.
— Просьба оставаться на своих местах до полной остановки двигателей, — услышала она и облегченно выдохнула: «Дома!»
— А вот и наша спящая красавица! — тут же услышала Вера. — Проснулась! Она проснулась!
Голоса, точно подзадоривающие друг друга, веселые и наглые, мгновенно насторожили ее. Девушка, не поворачивая головы, посмотрела вправо и заметила двух молодых парней довольно странной наружности. Один из них, назвавший ее спящей красавицей, детина с длинными светлыми патлами, смеялся и показывал на Веру наманикюренным бледным пальцем, другой же, по виду репортер или журналист, ловко поднял початую бутылку виски и с редкостной виртуозностью сделал несколько больших глотков.
— Ты поторопился, фукс, — недовольно произнес белокурый. — Я открыл ее в нашем неуверенном и зыбком полете, и я первый, фукс, предложил именно этот драгоценный напиток.
Молодые люди были заметно навеселе. Видать, эти двое уже успели всем изрядно надоесть во время полета, она одна оказалась под защитой сна, и вот теперь эта странная парочка добралась и до нее. Но поздно. Она уже дома. Она сладко отдохнула во время воздушного путешествия и снова полна сил.
«Репортер» внезапно начал насвистывать, как-то потешно подвывая, «Серенаду» Шуберта, а блондин с особенной ловкостью снял свои узкие дымчатые очки и поглядел на Веру в упор. Его лицо показалось ей подозрительно знакомым, вот только где и когда они встречались, вспомнить было трудно. Отчего-то девушка ощутила холод в жилах и тошноту.
Оказавшись в здании аэропорта, Вера автоматически направилась к газетному киоску и первым делом купила «Новости культуры», новую продвинутую газету современной интеллигенции, мгновенно откликавшуюся на все яркие культурные события. Девушка развернула «толстушку» и тут же увидела на развороте свое счастливое, улыбающееся лицо, ворох цветов, слева — скрипачку-американку и где-то сзади — Рудольфа Даутова, физиономия которого была то ли подвергнута особенной ретуши, то ли сама по себе выражала крайнюю степень озлобленности. Таким она не видела Рудольфа никогда. Ей снова стало не по себе. Не прибавила веселья и статья, непринужденно повествовавшая о Международном музыкальном конкурсе имени Грига, победительницей которого стала «наша соотечественница, фантастическая пианистка Вера Стрешнева, покорившая Норвегию». Все это было новой реальностью, к которой следовало теперь привыкать.
Но в этой реальности было что-то слишком зыбкое и даже жутковатое.
Как назло, на глаза попался все тот же белокурый красавчик, теперь без своего «фукса». Не замечая Веру или делая вид, что не видит ее, он купил у наштукатуренной киоскерши целую кипу газет, которые тут же с поразительной быстротой, как бы жонглируя, начал просматривать. Немедленно в его руках раскрылись те же «Новости культуры», и он театрально воззрился на разворот с фотографией Веры.
«Это уже слишком, — подумала девушка панически. — И что все это значит? Неужели всякий победитель конкурса в придачу награждается персональными демонами?»
Вера не глядя пошла прочь от газетного киоска, где странный субъект взахлеб читал статью о ней и пожирал глазами фото. Но мысли о жизни вообще вскоре были прерваны чьими-то радостными восклицаниями.
Навстречу сквозь разношерстную толпу ловко пробиралась с огромным букетом белых афганских роз Танечка Ключарева, или просто Кукла Таня, как ее без всякого злого умысла называла Вера. Стройная, большеглазая барышня, с пушистыми ресницами в три ряда. Нечто кукольное, фарфоровое, присутствовавшее в облике Ключаревой, возможно, в детстве, сейчас, естественно, преобразилось в иной формат — молодой оборотистой актрисы, игравшей лубочных русских и прочих «убойных» красавиц. Впрочем, нежная прозрачность кожи и манера неожиданно широко, словно чего-то пугаясь, распахивать и без того огромные васильковые глаза, говорили о хрупкой кукольной судьбе.
— Привет, подруга! — прекрасно поставленным театральным голосом произнесла Таня. — Я следила за каждым твоим движением, и вот я здесь. Прежде всех и всяческих будущих поклонников. А это прообраз будущих бесчисленных букетов.
— Спасибо, родная, — обрадовалась Вера, с трудом приходя в себя. — Надеюсь, больше никого нет?
— Хочешь спрятаться? — прищурилась Танечка. — Это классно, я понимаю. Ты переполненна впечатлениями и переживаниями, бывает!
Ключарева на ходу вспомнила о своем прошлогоднем пребывании в Дании, выказывая полное и окончательное понимание.
— Но ты не бойся, — смеялась подружка, — здесь у нас не так страшно, как тебе кажется, только декорации другие.
На мгновение Вера почувствовала на себе холодный, пристальный взгляд.
Она вспомнила, что нужно еще получить багаж.
