Ницше и философия полностью

Поэтому она подвержена изменениям, функциональным расстройствам и перебоям более любой другой способности. «Человек, у которого этот аппарат сдерживания поврежден и уже не способен функционировать, подобен (и не только подобен) диспептику: ему не удается что-либо закончить». Предположим функциональную недостаточность способности забывать: воск сознания становится как бы затвердевшим, возникает тенденция путать раздражение с его следом в бессознательном, и наоборот, реакция на эти следы поднимается на уровень сознания и полностью его заполняет. Поэтому реакция на следы становится чем-то ощутимым в то же самое время, когда реакция на раздражение перестает быть задействованной. Это влечет за собой огромные последствия: не имея возможности возбудить реакцию, активные силы оказываются лишены материальных условий своего осуществления, у них больше нет повода осуществлять деятельность, они оказываются отделенными от собственных возможностей. Итак, мы наконец увидели, каким образом реактивные силы одерживают верх над активными: когда след занимает в реактивном аппарате место раздражения, реакция, в свою очередь, занимает место действия, реакция одерживает верх над действием. Но что самое поразительное, этот способ достижения победы, по сути, сводится к отношениям между реактивными силами; реактивные силы побеждают не за счет того, что образуют более мощную силу по сравнению с силами активными. Даже функциональная недостаточность способности забывать объясняется тем, что в определенной разновидности реактивных сил эта способность больше не находит энергии, необходимой для вытеснения другой разновидности реактивных сил и обновления сознания. Всё происходит между реактивными силами: одни реактивные силы мешают другим быть задействованными, они взаимоуничтожаются. Странная подковерная борьба, которая разворачивается исключительно внутри реактивного аппарата, но при этом имеет различные последствия для деятельности в целом. Мы вновь возвращаемся к определению ресентимента: ресентимент – это реакция, которая одновременно становится ощутимой и перестает быть задействованной. Это общая формула болезни; Ницше не довольствуется утверждением о том, что ресентимент – это болезнь, болезнь как таковая – это одна из форм ресентимента [349].

Итак, первый аспект ресентимента – топологический: существует топология реактивных сил – именно изменение их места, их смещение формирует ресентимент. Для человека ресентимента характерно заполнение сознания мнемическими следами, разрастание памяти в сознании. И, конечно, это не всё, что можно сказать о памяти: стоит спросить, как сознание способно создать память по собственным лекалам, память задействованную и почти активную, больше не полагающуюся на следы. У Ницше, как и у Фрейда, теория памяти станет теорией двух видов памяти [351]. Но пока, занимаясь первым видом памяти, мы остаемся в пределах чистого принципа ресентимента; человек ресентимента – это собака той породы, которая реагирует исключительно на следы (ищейка). Он вкладывается исключительно в следы: поскольку раздражение для него локально совпадает со следом, он уже не может задействовать свою реакцию. – Но подобное топологическое определение должно подвести нас к определенной «типологии» ресентимента. Ведь когда реактивные силы одерживают верх над активными этим окольным путем, они сами формируют определенный тип. Мы видим, каков главный симптом этого типа: феноменальная память. Ницше настаивает на этой неспособности забыть что-либо, на этом свойстве ничего не забывать, на глубоко реактивной природе этого свойства, которое необходимо рассмотреть со всех точек зрения [352]. По сути, тот или иной тип – это реальность одновременно биологическая, психическая, историческая, социальная и политическая.