Каждый шаг давался с трудом. Порывы ледяного ветра грозили сбить его с ног. Ураган был ужасно силен. Кое-где уже намело сугробы выше Скипа. В других местах, которые ветер чуть ли не вылизал, виднелась земля.
Улица была почти пустынна. Люди пытались добраться до службы – в конце концов, это был Нью-Йорк, – но большинству пришлось отказаться от этой мысли. Надземка безмолвствовала, ее рельсы настолько заледенели, что не сцеплялись колеса.
Однако Скип, одолев два квартала, увидел нечто отрадное. Одинокий экипаж, влекомый двумя терпеливыми лошадьми, только что вывернул и медленно поплелся по авеню. Скип ни секунды не раздумывал. Едва тот проехал мимо, он заскочил на козлы и пристроился рядом с кучером. Кучер уже изготовился спихнуть наглеца на проезжую часть, но из кареты донесся хриплый голос:
– Пусть едет.
– Везунчик ты, – сказал кучер.
– Откуда едете? – спросил Скип.
– Из Йонкерса, графство Уэстчестер.
– Дальний путь, – сказал Скип.
– С шести утра едем. Я думал, лошади околеют, но они держатся. Благородные сердца.
– А почему не остались дома?
– У джентльмена нынче в городе дела. Твердит, никакая буря его не удержит.
– Меня тоже, – довольно подхватил Скип. «Вот он, дух Нью-Йорка», – подумал мальчуган. Он не променяет его ни на какой другой город.
– А поезда из Уэстчестера не ходят? – спросил он.
– Мы видели один застрявший в снегу, когда пересекали мост. Сдается мне, что и со всеми та же история.
Доехав до Шестьдесят пятой улицы, они покатили по Бродвею. Когда они достигли юго-западного угла Центрального парка, экипаж взял курс на юг по Восьмой, и Скип соскочил. Ему хотелось держаться Бродвея.
Люди уже взялись за лопаты, пытаясь расчистить на тротуаре дорожку. Она больше напоминала траншею. Скип заметил, как сильно и безобразно обмерзли телеграфные провода. Вскоре он добрался до места, где они провисли до самой земли, превратившись в конгломерат из проволоки и льда, растянувшийся на несколько кварталов. На Пятьдесят пятой улице мальчик поскользнулся и упал, но был так укутан, что не ушибся. Он рассмеялся и огляделся, не подвезет ли его еще кто-нибудь. Пусто. Ни кебов, ни карет, а пешеходов – считаные единицы. Какие-то лавки и конторы были открыты, но из них никто не выходил, как и не заходил внутрь. Скользя и падая, он миновал еще два квартала, достиг салуна и вошел. У стойки торчали несколько человек, таких же закутанных. Скип размотал шарф.
– Выпьешь, сынок? – предложил бармен.
– Денег нет, – ответил Скип, хотя это была неправда.
Один из мужчин швырнул на стойку несколько монет и поманил его. В помещении пахло виски и горячим ромом.
– За меня, малец, – сказал незнакомец. – Налей ему «кучерского», – велел он бармену, и тот кивнул. – Там только эль с красным перцем, – пояснил он Скипу. – Пойло для возчиков. Это тебя чуток согреет.
Скип выпил медленно. В желудке разлилось тепло. Спустя немного времени он поблагодарил своего благодетеля и снова устремился на улицу, туго обмотавшись на пороге шарфом. И правильно сделал, потому что едва он ступил на Бродвей, как снег хлестнул его по лицу, словно личного недруга, норовя сдернуть шарф. Но Скип схватился за ограду, пригнул голову и поплелся вперед.
А дальше, через несколько кварталов, ему опять повезло. Фургон пивовара! Губы под шарфом растянулись в ухмылке. Ничто не в силах остановить пивовара. Если в Нью-Йорке иссякнут запасы пива, то это будет означать конец света.
Большой фургон тащил бочонки с элем. Он двигался медленно, как огромный корабль через ледоход. Его тянули не менее десяти нормандских лошадей-тяжеловозов. Скип пристроился сзади, незримый для кучера, и с неудобствами, но весело доехал до самой Двадцать восьмой улицы. Оттуда, хватаясь за все подряд, он двинулся через бурю к Грамерси-парку.
Хетти Мастер была крайне удивлена при виде Скипа с запиской от Лили де Шанталь, но прочла ее немедля. Записка была лаконична. Лили сообщала, что судну Фрэнка пришлось повернуть назад. Он пришел насквозь мокрым и, похоже, простуженным. «Но я уложила его в постель и каждый час давала немного горячего виски. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его возвращении, но не говорит почему». Хетти не сдержала улыбку: по крайней мере, Фрэнк цел и невредим, а Лили за ним присмотрит. Имелся и постскриптум.
Хетти чуть не рассмеялась. Она понадеялась, что маленькая мисс Клипп отморозит ножки, где бы она ни была. Задуманное свершалось, хотя и причудливым образом.
На самом же деле Донна Клипп стояла в тот миг у Бруклинского моста. И постепенно свирепела.
