«Боюсь, мисс Клипп, у меня есть доказательство – железное доказательство – того, что вы похитили драгоценности миссис Линфорд из Филадельфии. У меня даже есть свидетели, которые видели их на вас после кражи. Вы отправитесь в тюрьму, мисс Клипп. Если, конечно, не уедете из Нью-Йорка сегодня же, ни слова при этом не говоря мистеру Мастеру. А если вы попытаетесь связаться с ним в будущем, мы передадим все улики полиции».
После этого Донну Клипп как ветром сдует. У нее не останется выбора.
Несколько дней назад Хетти подчеркнула изящность этого плана:
– Я хочу, чтобы Фрэнк решил, что она его бросила. Сперва не поехала с ним по реке, затем скрылась до того, как он вернулся. Возможно, это уязвит его гордость, но восстановит здравомыслие. Он будет искать утешения и обратится к нам.
– К нам?
– К вам, ко мне, к обычному ходу вещей. По-моему, мы слишком стары, чтобы ссориться из-за таких мелочей.
– Вы замечательная женщина, и ему повезло с вами, – сказала Лили де Шанталь.
– Благодарю, милочка, – ответила Хетти. – Я с этим полностью согласна.
Да, думала сейчас Лили, во имя их общего блага она с удовольствием уберет с пути маленькую мисс Клипп.
Тем сильнее было ее удивление, когда через двадцать минут к ней постучался швейцар, спросивший, желает ли она принять посетителя. А еще больше потрясла маячившая позади фигура Фрэнка Мастера, промокшего до нитки.
В час ночи в отеле «Генри» в Бруклине разыгралась битва. К великому негодованию управляющего, Донна Клипп потребовала спальню и отказалась платить за нее на том основании, что отель провинился перед ней, не предоставив кеб.
– Я выставлю вас за дверь, – пригрозил он.
– Попробуйте, – ответила она. – Вы еще не слышали, как я кричу.
Управляющий вышел с твердым намерением выставить ее в любом случае, но, оказавшись снаружи, заметил нечто странное. Дождь превращался в снег. А температура воздуха, столь высокая всю неделю, стремительно падала. Он уже собрался вернуться в дом, когда услышал со стороны реки зычные стон и рык. И в следующую секунду чудовищный порыв ветра захлопал ставнями, согнул мелкие деревца и чуть не сбил управляющего с ног своим ледяным дыханием. Схватившись за косяк, тот втянулся в помещение и захлопнул за собой дверь.
– Держите. – Управляющий вручил Донне ключ. – В такую погоду нельзя выходить на улицу. – Он указал на лестницу. – Наверху, второй номер слева.
Но он не помог этой стерве поднять багаж.
Глядя в окно на Центральный парк, пока Фрэнк отлеживался в горячей ванне, Лили де Шанталь наблюдала за торнадо из снежных хлопьев, гулявшим по безлюдью. В Грамерси-парке Хетти какое-то время озадаченно изучала странную телеграмму, которую Фрэнку прислали в начале вечера из Бостона: в ней спрашивалось, не продает ли он железную дорогу. Но теперь, внимая диким завываниям ветра, она раздернула шторы и удивленно уставилась на снежные вихри, надеясь, что бедному Фрэнку ничто не грозит в столь ужасную ночь на холодных просторах Гудзона.
«Откуда взялась эта пурга?» – недоумевала она.
Пурга пришла с запада. Неистовая снежная буря пронеслась с Тихоокеанского побережья через весь континент со скоростью шестьсот миль в день. Но нынешний шторм возник еще и под действием широкого, влажного и теплого фронта, пришедшего из Джорджии. Две силы столкнулись возле устья реки Делавэр в ста двадцати милях от Нью-Йорка.
Температура упала, давление резко понизилось, и море с рекой вдруг словно взбесились. Затем на побережье обрушился могучий ураган. Вскоре после полуночи нью-йоркский дождь сменился снегопадом, температура миновала точку замерзания воды, а скорость ветра достигла восьмидесяти миль в час.
Так продолжалось всю ночь. Когда наступил – или должен был наступить – рассвет, буря оставила его без внимания, заволокла, загасила. По мере того как текли утренние часы, все Северо-Восточное побережье и всякая живая тварь на нем поглотились свирепым белым ураганом.
В «Дакоте» для жильцов расшибались в лепешку, но просьба Лили де Шанталь так далеко выходила за рамки служебного долга, что она чуть не сконфузилась. Впрочем, мальчонка швейцара не возражал. Похоже было, что брошенный вызов польстил ему, и швейцар заверил ее:
– Этот малец отыщет дорогу на Северный полюс и обратно, мисс де Шанталь. Не беспокойтесь за него.
Тогда она вручила юному Скипу записку и наказала быть осторожным.
Скип вышел из здания в десять утра понедельника. Ему было четырнадцать; он был маловат для своих лет, но крепок. Он надел прочные ботинки на толстой подошве и туго зашнуровал на лодыжках штаны. На нем было три свитера и короткая куртка, облегчавшая движение. Он натянул толстую шерстяную шапку, надел теплые наушники и закутался в шарф. Скип был счастлив.
Покидая передний двор, в котором было относительно спокойно, Скип уже знал, что делать. Идти в такую бурю через парк, напоминавший арктическую пустыню, было бессмысленно. Он даже не попытался пройти рядом. Вместо этого Скип прошел полквартала и свернул на Девятую авеню. Еще несколько кварталов на юг – и вот он добрался до огромной диагонали Бродвея.
