Главный обвинитель от Соединенных Штатов судья Джексон несколькими меткими ударами сразу срывает с физиономии Миль-ха остатки благообразного грима.
Ему предъявляют подлинник документа, в котором он просит Гиммлера помочь его представителю доктору Рашеру производить в широких масштабах свои палаческие опыты над живыми людьми в концентрационных лагерях. Он не знал, что в Германии в гигантских масштабах военнопленные используются в военной промышленности и даже на подсобной службе в армии? Ему показывают протоколы многочисленных совещаний, где записаны его речи, в которых он требует для этой цели военнопленных тысячами, десятками и сотнями тысяч.
И он вынужден признать:
— Да, знал.
Он ничего якобы не знал об ужасах гестапо. Этим занимался Гиммлер, и никто в Германии, даже он, фельдмаршал, боявшийся гестапо, ничего об этом не знал. Ему предъявляют протокол совещания фашистских чиновников, в котором записана его собственная речь, где он требует применить по отношению к «лодырям» из иностранных рабочих «особые меры» и привлечь для этого дела гестапо и СС, которые, как он знает, отлично справляются с такой работой. Свидетель с трудом выдавливает из себя:
— Да, знал,— а потом под общий смех в зале добавляет: — Знал и забыл многое.
Вот этого матерого фашистского волка, ближайшего сподвижника Гитлера и Геринга во всех их преступлениях, и вытащила защита на свидетельскую трибуну для того, чтобы его лжепоказаниями обелять фашизм.
Когда Руденко спрашивает Мильха, как же он, фельдмаршал, может объяснить, что, с одной стороны, война, по его словам, была вызвана якобы намерением Советского Союза напасть на Германию, а с другой стороны, уже в 1940 году генштаб разрабатывал планы нападения на Советский Союз, Мильх, совершенно прижатый к стене, опустив голову, вынужден сам опрокинуть воздвигнутую защитой концепцию о превентивной войне.
Тем, кто присутствовал на процессе, запомнился допрос ближайшего помощника Гиммлера, обер-группенфюрера СС Бах-Зелевски. После нападения на Советский Союз он был назначен высшим руководителем СС и полиции в тыловом районе центрального направления действий войск, а со временем — начальником всех войск по борьбе с партизанами. Он из личного опыта знал об убийствах миллионов ни в чем не повинных людей.
Бах-Зелевски заявил, что еще в начале 1941 года Гиммлер в Ве-зельсбурге заявил: «Целью похода на Россию является истребление тридцати миллионов славянского населения».
Вот как вспоминает эпизод перекрестного допроса Бах-Зелевски помощник главного обвинителя генерал-лейтенант М. Ю. Рагин-ский:
«Казалось, для защитников при данных обстоятельствах самым благоразумным было бы молчать. Понукаемые подсудимыми, адвокаты снова пошли в «атаку». Но тут сработал бумеранг, который, как известно, после броска, описав замкнутую кривую, возвращается к метателю».
Экснер, не оценив ситуации, продолжал задавать вопросы. На один из них он получил такой ответ.
Бумеранг завершил свой полет. Во время перерыва Геринг неистовствовал:
«Это грязная вероломная свинья! Он ведь самый кровавый убийца, продающий свою душу, чтобы спасти свою вонючую шею».
Когда Бах-Зелевски, закончив показания, проходил мимо Геринга, тот прошипел, но так, что услышали все: «Швайнехунд!» (Паршивая собака. — Прим. авт.)
