На возвышении — длинный стол. За ним восседали те, кто должен был беспристрастно, точно и всесторонне оценить кровавые, страшные злодеяния подсудимых и их сообщников, те, кто от имени народов мира должен был вынести суровый, но справедливый приговор.
Судей восемь: четыре члена трибунала и четыре их заместителя. Шестеро — в черных мантиях, двое — в форме Советской Армии, со знаками различия, положенными по их воинскому званию: генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко и подполковник юстиции
A. Ф. Волчков. Они в мундирах, потому что на процессе выполняли свой воинский долг перед своим народом, который внес решающий вклад в разгром немецко-фашистских агрессоров, перед памятью десятков миллионов погибших, перед народами всех стран мира.
Внизу перед судьями — секретари, стенографисты, которые менялись каждые 25 минут, чтобы к концу дня успеть расшифровать стенограмму и перевести ее на четыре языка. Напротив — в два ряда адвокаты в черных и лиловых мантиях, защитник Редера — в военно-морском мундире. Переводчики — за стеклянной перегородкой. За барьером на двух длинных скамьях — те, кто организовал и совершил чудовищные злодеяния, пролил море крови: Геринг, Гесс, Риббентроп, Розенберг, Кальтенбруннер, Кейтель — всего 21 преступник. Подсудимые доставлялись из тюрьмы по подземному переходу. При помощи специально встроенного в стене лифта они поднимались в зал судебного заседания в таком порядке: впереди — солдат охраны с рукой на пистолете, за ним — Геринг, снова — солдат, за ним — Гесс и так далее... Американская контрразведка и служба безопасности считались с возможностью попыток освободить подсудимых или взорвать здание, чтобы помешать окончанию процесса и вынесению приговора. Американский майор Джек Тейх в этой связи говорил: «Никогда в истории ни один суд не охранялся так тщательно, как этот. Сколько охранников я разместил около бесчисленных дверей, в коридорах и переходах, конечно, секрет. Но могу сказать, что многие сотни моих людей несут охрану».
При входе в зал, справа от возвышения, где находились судьи, параллельно друг другу стояли четыре длинных стола — места для обвинителей. За столами — кресла для почетных посетителей, а еще дальше, за барьером, места для журналистов, писателей, художников. Советскую прессу представляли К. Федин, И. Эренбург,
B. Вишневский, В. Иванов, Л. Леонов, С. Кирсанов, Б. Полевой,
Б. Афанасьев, Кукрыниксы, Б. Ефимов, В. Саянов, П. Трояновский, Д. Заславский, Ю. Яновский, Я. Галан, В. Темин, Е. Халдей и другие. Особо хотелось бы вспомнить добрым словом выдающегося советского кинодокументалиста и режиссера Романа Кармена и его боевых товарищей Бориса Макасеева, Виктора Штатланда, Сергея Семенова, создавших фильм «Суд народов».
В центре зала — две невысокие трибуны: одна — для обвинителей и адвокатов, другая, расположенная напротив первой, для свидетелей. В соответствии с процедурой англосаксонского судопроизводства, свидетели и подсудимые давали показания сидя на стуле, а обвинители и защитники задавали вопросы и выступали стоя.
По углам зала и в специальных (непробиваемых) застекленных нишах разместились фотокорреспонденты и кинооператоры.
Оригинальный голубой пропуск давал право на вход в зал заседаний трибунала. У меня до сих пор сохранился такой. Я сижу и держу на коленях черную доску, на которой написана моя фамилия.
Процесс и само здание охраняло специальное американское подразделение военной полиции. Одеты были в обычную форму МР -белые ремни, белые каски. На касках и на рукавах мундира были изображены весы, символ правосудия. Вооружены лишь резиновыми дубинками, тоже белыми. Винтовками были вооружены только двое, стоявшие в почетном карауле. Почетный караул несли, сменяя друг друга, советские, американские, английские и французские солдаты -они олицетворяли совместную борьбу антигитлеровской коалиции.
Сотрудники делегаций, прокуратуры, судебные чиновники, немецкие защитники проходили в здание через особый вход.
Без пропусков, через подземный вход от тюрьмы в зал судебного заседания, но зато под усиленной охраной, входили только подсудимые. Они всегда сидели на заранее определенных местах.
Во время заседания возле подсудимых стояли американские солдаты в белых касках и ремнях. Основная стойка - ноги на ширине плеч, руки сзади держат белую резиновую палку.
Если кто-то из подсудимых засыпал или нарушал установленный порядок, то солдат этой палкой указывал, что так делать не полагается.
У входа в зал проверяли, нет ли у кого оружия. После проверки охранник говорил: «О’кей». Это означало: «Проходи, не задерживай других».
