После захвата Чехословакии они начали готовить удар по Польше. Гитлер всему миру объявляет о своей дружбе с Польшей. Риббентроп уверяет своего друга Бека в том, что у Германии нет никаких претензий к Польше. Поляки же, зная волчьи повадки главарей фашистской Германии, забеспокоились.
Бек едет в Берлин.
Риббентроп всячески пытается успокоить его и вдруг поднимает вопрос о Данциге и коридоре. Бек спрашивает Риббентропа:
— Скажите открыто, чего вы хотите?
— Нам нужен Данциг, — отвечает Риббентроп.
Далее события развиваются по накатанной дороге. Идут переговоры, даются заверения, что Германия хочет мира. «Отдадите Данциг и мир будет торжествовать многие годы», — такой подтекст всей лжи.
В это же время Риббентроп говорит итальянскому послу в Берлине:
— Дело не в Данциге. Дело в том, что настало время нанести удар и навсегда покончить с Польшей.
Далее провоцируются инциденты, предъявляется ультиматум и 1 сентября 1939 года по Польше наносится удар страшной силы. По такому сценарию совершались агрессии и на другие страны Европы.
Такую же насквозь лживую политику фашистские главари проводили и в отношении Советского Союза. Об этом достаточно говорилось в главе о Гитлере.
Дополню несколько нюансов. Несомненно, Сталин бдительно наблюдал за дипломатической трескотнёй Гитлера и Риббентропа о дружбе и мире с Советским Союзом. Об этом говорит личное письмо Сталина к Гитлеру, в котором советский руководитель спрашивает: что германские войска делают в таком огромном количестве в Польше? Гитлер отвечает: «Отдыхают перед вторжением в Англию».
Сталин считал, что Гитлер не начнет войну летом 1941 года. Он был убежден, что Германия сначала разделается с Англией. Гитлер же поступил иначе.
В книге «Операция «Гроза» публицист Игорь Бунич на основе уникальных документов описывает драматические события ночи 22 июня 1941 года в Кремле:
«Перед войной Германия и СССР имели договоренность, что о провокациях на границе обе стороны будут сообщать немедленно. Гитлер, пытаясь скрыть свои планы, в последнем письме Сталину предупреждал, что генералы в вермахте готовы пойти на военную провокацию. И когда ночью 22 июня 1941 года на границах началась стрельба и немецкие танки двинулись в атаку, Сталин «в рамках достигнутой договоренности» отдал распоряжение попытаться дозвониться до Гитлера или, на худой конец, до Риббентропа, чтобы сообщить о предпринятой провокационной оккупации, о возможности которой «дальновидный» Гитлер давно предупреждал.
Однако до имперской канцелярии оказалось не так просто дозвониться — все линии были заняты. Сталин продолжал требовать от связистов установить контакт даже тогда, когда немецкий посол Шуленбург вручил Молотову ноту об объявлении войны. Возможно, Сталин думал, что посол, вошедший в сговор с генералами, морочит ему голову. Он продолжал звонить в Берлин. Наконец удалось связаться с рейхсканцелярией в Берлине.
...Сталин требовал сообщить немедленно об инциденте лично Гитлеру. Но ему отвечали, что фюрера разыскать никак не удается, и предложили перезвонить завтра утром. И тут Сталин понял, что над ним попросту издеваются...
...Поэтому только через три с половиной часа после немецкого вторжения в штабы всех фронтов полетела знаменитая директива за подписями наркома обороны Тимошенко и начальника Генерального штаба РККА Жукова:
Все средства связи, надрываясь, начали передавать в войска позывные «Грозы». Корпуса и дивизии, принявшие позывной «Гроза», ринулись в атаку. Даже в условиях внезапного нападения и огромных потерь в первые часы войны Красная Армия показала, что она способна сражаться и побеждать».
22 июня 1941 года в три часа ночи германский посол в Москве Шу-ленбург сообщил Молотову то, что ему велел передать Риббентроп.
«Концентрация советских войск у германской границы достигла таких размеров, каких уже не может терпеть германское правительство. Поэтому оно решило принять соответствующие меры». Риббентроп запретил Шуленбургу вступать в какие-либо переговоры.
