Нюренберг предостерегает полностью

Свидетель, немецкий врач Вильгельм Егерь, показал: «Все лагеря были обнесены колючей проволокой и строго охранялись, условия в них были крайне плохими. Лагеря были переполнены. Пища для восточных рабочих была совершенно недостаточной, они получали ее лишь два раза в день, причем один раз им выдавался только жидкий водянистый суп... Санитарные условия были особенно плохими. На Кремерплатц, где в комнаты старой школы было согнано примерно 1200 рабочих, санитарные условия были просто невыносимыми. Среди восточных рабочих было в четыре раза больше случаев заболевания туберкулезом, чем среди немецких рабочих. В марте 1943 года многих восточных рабочих поместили в заводских корпусах. В лагерях для военнопленных условия содержания были еще более невыносимы, чем в лагерях для восточных рабочих... Военнопленных почти на полгода разместили в собачьих конурах, писсуарах и старых печах-духовках. Военнопленные должны были вползать в собачьи конуры на четвереньках. Конура имела метр высоты, 2 метра ширины и 3 — длины, в каждой спало по пять человек. В лагере для французских военнопленных на Ноггерштрассе воды не было совсем».

Заукель поехал на Восток, чтобы привести в движение машину работорговли. Он был главным поставщиком всех европейских людских резервов. По его приказу в полицейские участки сгоняли тысячи людей, которых ловили везде и круглосуточно, а затем непрерывным потоком везли на фашистскую каторгу. В нетопленых вагонах было набито по шестьдесят-семьдесят человек.

Заукель приказал брать людей обоего пола с 15 до 60 лет. Потом, когда нехватка рабочей силы в Германии стала еще острее, он приказал отправлять на рабскую каторгу и восьмилетних детей. В тишине судебного зала цитировались сообщения о том, как, оторванные от родителей и замученные работой, умирали эти малютки.

Огромная машина перемалывала новые партии людей. Заукель затребовал военнопленных. Кейтель с готовностью выдавал их сотнями тысяч. Военнопленных использовали в качестве подсобной силы даже в германской артиллерии. Суд заслушал документы, из которых явствует, что военнопленные, в нарушение международных конвенций, принуждались под угрозой смерти работать подносчиками снарядов на германских батареях. Непрерывные и все усиливавшиеся битвы на полях сражений быстро пожирали кадры и резервы немецкой армии. Заукель снова обращался к Розенбергу. Тот давал новые сотни тысяч людей. Кроме русских, украинцев, белорусов, поляков, евреев, туда стали поступать сотни тысяч латышей, эстонцев, литовцев. Их не хватало. Тогда стали требовать людей из Венгрии, Бельгии, Голландии, Франции. Заукель беспрестанно повышал свои требования. Отовсюду Германия высасывала огромными механическими насосами человеческую кровь.

Когда гитлеровцам опять не хватило рабочей силы, они предприняли дополнительный набор — 400-500 тысяч украинских девушек для обслуживания немецкого чиновничества, хозяек-фермерш и т. д.

В ходе процесса подсудимый Заукель отрицал свою вину в преступлениях против человечности. Спасая свою шкуру, взваливал вину на мертвых — Гитлера и Гиммлера. В этом он не был оригинальным. Так поступали и другие партайгеноссе, сидевшие на скамье подсудимых.

В последнем слове Заукель ударился в заклинания: «Я заклинаю вас, господа судьи. Я никогда не имел в мыслях превращить свободных людей в рабов, а также совершать преступления против международного права, правил ведения войны и законов человечности...». Он даже сослался на свое пролетарское происхождение: «Я происхожу из совершенно иной среды, чем лица, сидящие со мной на скамье подсудимых. В душе и мыслях своих я остался моряком и рабочим».