В качестве защитника бывшего шефа полиции безопасности и СД Эрнста Кальтенбруннера на процессе выступал 43-летний доктор Курт Кауффман (Kauffmann; 1902–1993). Этот подсудимый фактически представлял на процессе СС, поскольку был единственным их высшим функционером на скамье подсудимых; следовательно, его преступления были, наверное, самыми кровавыми. Его адвокат, получив юридическое образование и степень доктора права, в 1930 году открыл собственную юридическую практику в Висбадене, а в 1931-м стал членом Франкфуртской коллегии адвокатов. В 1933 году он вступил в НСДАП, однако в годы нацистского режима – как, впрочем, и на Нюрнбергском процессе – ничем себя не зарекомендовал. Его кандидатуру выбрал сам Кальтенбруннер, которому представили список возможных адвокатов. В принципе любая линия защиты была обречена из-за слишком большой очевидности совершенных Кальтенбруннером преступлений, но Кауффман хотя бы попытался отвести обвинения, сославшись на ухудшившееся состояние здоровья подопечного. Это, конечно же, не помогло, и Кальтенбруннера повесили. Кауффману же довелось принять участие еще в одном последующем Нюрнбергском процессе – по делу нацистских врачей (1946–1947 годы). И здесь ему достался самый «сложный» (т. е. тот, в отношении которого сомнений в виновности не возникало) подопечный – личный референт, заместитель начальника Личного штаба рейхсфюрера СС и начальник канцелярии Имперского министерства внутренних дел, «правая рука» Гиммлера штандартенфюрер СС Рудольф Брандт. Финал был такой же, что и у Кальтенбруннера, – виселица.
Защиту главного идеолога нацистской Германии и имперского министра восточных оккупированных территорий Альфреда Розенберга принял на себя доктор Генрих Николаус Альфред Тома (Thoma; 1887—?). Он изучал юриспруденцию в различных университетах, получил степень доктора права и в 1919 году был принят на службу в судебную систему Баварии судебным асессором, а уже в ноябре того же года назначен 2-м прокурором в Амберге. 1 мая 1926 года Тома стал окружным судьей Нюрнберга, 1 июня 1929 года – 1-м прокурором в Меммингене, с 1 сентября 1931-го – старшим окружным судьей в Хаммельбурге. Наконец, уже при нацистах, он получил 1 апреля 1935 года назначение членом Земельного суда в Нюрнберге-Фюрте и оставался на своем посту до 1945-го. Эта довольно высокая должность, которая говорила о большом опыте Тома, а также солидный возраст (58 лет), видимо, оказали влияние на решение Розенберга пригласить именно его. Розенберг был крайне неудобным подзащитным: он постоянно вмешивался в действия защитника, истерил, он всегда был великим путаником и также запутывал и свою защиту. Как бы то ни было, особой вины Тома в том, что защита провалилась, не было: можно было прогнозировать, что идеолог национал-социализма получит высшую меру…
Своим защитником бывший председатель нацистской фракции в Рейхстаге и имперский министр иностранных дел Вильгельм Фрик просил быть уроженца рурского Оберхаузена доктора Отто Панненбекера (Pannenbecker; 1907—?), сына крупного почтового чиновника, тесно связанного когда-то с партией Центра и имевшего большие связи в «буржуазных политических кругах» оккупированной Западной Германии. В 1926–1929 годах он изучал юриспруденцию в Боннском и Берлинском университетах, в 1931 году получил степень доктора права и занялся адвокатской практикой. На Нюрнбергском процессе он честно пытался привести хоть какие-то аргументы в защиту Фрика, но на одном из столпов нацистского движения и диктатуры было столько преступлений, что, можно сказать, приговор мог быть только одним – виселица.
Чтобы стать защитником антисемита Юлиуса Штейхера, надо было либо быть убежденным нацистом, либо иметь определенное мужество. Что двигало 63-летним доктором Гансом Марксом (Marx; 1882–1973), сказать сложно. Он родился и работал в Нюрнберге и был свидетелем бурной деятельности своего подопечного – именно в Нюрнберге выходила антисемитская штрейхеровская газета
