За прошедшие 78 лет кто только не пытался оспорить решения Нюрнбергского трибунала: даже сегодня появляются публикации, в которых предпринимаются попытки поставить под сомнение его приговор. В качестве аргументов обычно используются процессуальные огрехи и юридические тонкости, вроде того, что Устав Военного трибунала был принят уже после войны, а ранее не было закрепленной законом ответственности за подобные преступления. Но и такие люди кривят душой. Ведь возникает вопрос: а для чего, собственно, происходит жонглирование юридическими терминами? Какова цель? Не отменить же приговор тем, кто был осужден трибуналом? Но ведь они являются военными преступниками, это ни у кого сомнений не вызывает. Например, тот же Ганс Фриче, который был оправдан на этом процессе, позже, в 1947 году, уже немецкой судебной палатой был за свои деяния в годы Третьего рейха приговорен к 9 годам трудовых лагерей и пожизненному запрещению заниматься журналистикой или преподавательской работой. Цель, конечно же, другая – добиться ревизии истории и реабилитации нацизма. Поскольку в осуждении национал-социализма как идеологии и гитлеровского государства как режима и системы именно Нюрнбергский процесс сыграл главную роль. В действительности в Нюрнберге народы судили нацизм и лишь формально – конкретных 22 человека.
Для простого осуждения руководителей нацистского режима никакой необходимости в создании столь представительного трибунала не было. Их преступления были настолько очевидны, что было достаточно и обычного трибунала без столь колоссальной доказательной базы. Уинстон Черчилль вообще предлагал – в чем встретил поддержку американцев – составить список из 500 военных преступников, которые должны были быть казнены вообще без суда в тот момент, когда они попали бы в руки союзников. А архиепископ Йоркский прямо заявил: «Я бы хотел видеть этих людей вне закона… Те, кто поймает их, должны после установления личности сразу же предать их смерти». Как и показали прошедшие после войны процессы американских, британских, французских, советских, югославских и многих других военных трибуналов, которые вполне успешно смогли доказать вину множества военных преступников и вынести соответствующий ей приговор. Мало того, на скамье подсудимых в Нюрнберге оказались также люди, преступления которых были тесно связаны с конкретными странами: Ганс Франк залил кровью Польшу, Артур Зейсс-Инкварт делал то же на посту имперского комиссара Нидерландов. И если заместителя Франка Йозефа Бюлера повесили в Кракове по приговору польского суда, то вполне можно предположить, что стало бы с его шефом, окажись он рядом.
Однако советская сторона, и прежде всего И. В. Сталин, видела в процессе совершенно другое мероприятие. Еще по политическим процессам конца 1930-х годов было известно, что судебный процесс предоставляет прекрасную возможность довести до общественности доказательства совершенных преступлений. Причем эти доказательства, пройдя через суд и будучи им признаны, уже чрезвычайно сложно подвергать сомнениям, для этого нужно, как минимум, еще одно такое же масштабное и серьезное мероприятие. Показать сущность нацистского режима и был призван процесс. И, несмотря на то, что англичане и в какой-то мере американцы постоянно пытались свернуть его в формальное русло стандартной процедуры, т. е. суда над конкретными людьми, процесс своей цели достиг.
На тот момент ни одна из национальных судебных систем не имела опыта суда не над конкретными обвиняемыми, а над явлением, режимом. Поэтому и пришлось собирать главных военных преступников. Даже такое новшество Нюрнбергского процесса, как признание преступными ряда нацистских организаций, пришлось вводить с оглядкой на «личности»: преступными (и, следовательно, виновными) признавались фактически не сами организации, а люди, в них состоявшие. Именно поэтому, как следует из текста приговора, признана преступной не нацистская партия, а ее «руководящий состав», т. е. лишь «амтслейтеры, которые были начальниками отделов в аппарате рейхслейтунга, гаулейтунга и крейслейтунга», не СС, а «все лица, которые были официально приняты в СС, включая членов “Общих СС”, войск СС, соединений СС “Мертвая голова” и членов любого рода полицейских служб, которые были членами СС», и т. д.
