На минуту представим себе, что не было Нюрнбергского процесса, не было никого международного расследования и Вторая мировая война закончилась так же, как кончились многие другие войны: побежденная сторона поплатилась частью своих территорий, внесла контрибуцию, а об уголовной ответственности инициаторов войны даже и вопрос не возникал. Конечно, появились бы различные воспоминания, в которых государственные деятели одной из воевавших сторон возлагали бы ответственность за все случившееся на другую сторону. Попробуй разберись, где правда, где ложь! А подлинные документы, раскрывающие подоплеку войны, лежали бы себе спокойно в секретных сейфах военных ведомств и министерств иностранных дел.
Что и говорить, тогда бы Эмми Геринг могла рассчитывать на большее внимание к своим литературным опытам. Она ведь тоже решила поведать человечеству, что предшествовало случившемуся на советско-германской границе 22 июня 1941 года. Правда, супруга рейхсмаршала не ставила перед собой глобальной задачи. Она стремилась засвидетельствовать лишь одно: Герман Геринг ничего общего с этой войной не имел и даже, более того, был против нападения на Советский Союз. Эмми уверяет:
«Однажды — этому предшествовали дни, когда Герман был страшно подавлен, — его вызвал к себе Гитлер. Вернувшись, мой муж не мог проглотить куска за обедом и просил пройтись с ним. Когда мы оказались в лесу, он сказал:
— Послезавтра фюрер объявит войну русским.
В ужасе я спросила:
— Именно поэтому Адольф Гитлер четырнадцать дней не вызывал тебя к себе?
Он погладил меня по голове и сказал:
— Ты далекая от политики женщина. Но у тебя хорошая интуиция. Да, именно поэтому. И когда я умолял его не принимать такого решения, он мне сказал: «Геринг, я знал, что вы будете пытаться удержать меня, и поэтому не хотел вас видеть так долго. Я решил поговорить с вами, уже приняв решение. Теперь это сделано, и никто не сможет меня переубедить». Я заметил ему: «Значит, вы берете всю ответственность на себя одного?» И Адольф Гитлер ответил: «Да, Геринг, это будет моя война».
Проводя такую не очень тонкую фальсификацию, фрау Эмми, а скорее всего, те, кто вдохновлял ее, преследовали уже двойную цель. Во-первых, снять с Геринга ответственность за преступную агрессивную войну против Советского Союза и тем самым подорвать доверие к Нюрнбергскому приговору. А во-вторых, учитывая, что именно в результате этой войны Германия потерпела катастрофу, попытаться снять с Геринга ответственность перед немецким народом.
Но не повезло Герингу. Вторая мировая война закончилась совсем не так, как все другие войны до нее. Агрессорам на этот раз пришлось пройти сквозь следствие, сквозь суд, сквозь строй безукоризненных доказательств.
Вернемся в нюрнбергский Дворец юстиции.
Адвокат Штамер спрашивает Геринга:
— Какова была ваша позиция по вопросу о наступлении на Россию?
Поначалу ответ Геринга несколько напоминает то, что через двадцать лет написала его августейшая супруга. Геринг сообщает, что Гитлер информировал его о плане войны против Советского Союза, когда все уже было решено:
— Я сам вначале был застигнут врасплох и попросил фюрера разрешить мне высказывать свое мнение через несколько часов. Для меня все это было совершенно неожиданным. Затем, вечером, я сказал фюреру следующее: настоятельно и убедительно прошу в ближайшее время не начинать войну с Россией.
Что же такое случилось с Герингом? Неужели, оглянувшись на пройденный путь и убедившись, сколь много на совести его тяжких грехов, матерый нацистский волк решил остановиться?.. Ничуть не бывало. Разгром первого в мире Советского государства был сладчайшей мечтой нациста № 2. И тем не менее, когда вопрос о нападении на Страну Советов вышел из области крикливой пропаганды и встал во всей своей реальности, у Геринга, возможно, хватило трезвости, чтобы представить себе различные варианты окончания такой войны. Герман Геринг достиг большого положения, огромного богатства, славы — словом, всего того, о чем только могла мечтать его карьеристская душа. А что, если в один не очень прекрасный день все это рухнет?
И Геринг начал сомневаться.
Защита пытается представить эти сомнения как решительное возражение против нападения на СССР. Но тщетно! Обвинение располагает многими объективными доказательствами виновности Геринга в агрессии против СССР. И вдобавок сам же Геринг наносит себе удар, заявляя, что он высказал Гитлеру свое сомнение в отношении войны с СССР «не потому, что… имел в виду соображения международного права или другие соображения, а потому, что… исходил исключительно из политической и военной обстановки».
Геринг уверяет, что он сказал тогда Гитлеру:
