Ответ: С Кальтенбруннером приехали Айгрубер, Шульц, Зейрейс, Штрейтвизер, Бахмейер и некоторые другие лица. Кальтенбруннер вошел со смехом в газовую камеру. Затем людей привезли из барака на казнь, и потом были продемонстрированы все три вида казни: повешение, расстрел в затылок и отравление газом. После того, как улеглась пыль, мы должны были оттащить трупы.
Вопрос: Когда вы видели эти различные виды казней, это было демонстрирование способов казни или обычные казни?
Ответ: Я не знаю, были ли это обычные казни или же демонстрирование. Во время этих казней присутствовали, помимо Кальтенбруннера, начальники бараков и гауптшарфюрер, Зейдель и Дюлен также присутствовали, последний повел заключенных вниз.
Вопрос: Известно ли вам, были ли казни назначены на этот день или же это был показ для приехавших?
Ответ: Да, эти казни были назначены на этот день.
Вопрос: Откуда вам было известно, что эти казни были назначены на этот день? Кто-нибудь сообщил вам о том, что казни назначены?
Ответ: Мне сказал об этом начальник крематория гауптшарфюрер Роот, он всегда меня звал к себе в комнату и говорил мне: „Кальтенбруннер сегодня приедет, и нужно все подготовить для казни в его присутствии“. Затем нам нужно было затопить и прочистить печь».
Кальтенбруннер: Могу я отвечать?
Эймен: Это правда или неправда, подсудимый?
Кальтенбруннер: Ссылаясь на данную мною присягу, я торжественно заявляю, что ни единое слово из этого утверждения не является правдой. Разрешите мне начать с первого документа?
Эймен: Да, пожалуйста.
Кальтенбруннер: Свидетель Карвинский заявляет, что он видел меня в 1934 г. в связи с голодовкой в лагере Кайзерштейнбрух… Я был арестован не за национал-социалистскую деятельность, а в документе об аресте, который был представлен в письменной форме и о котором Карвинский должен был знать как бывший начальник службы безопасности в Австрии было написано дословно: «В целях предотвращения национал-социалистской деятельности», то есть в тот период не было никакой запрещенной деятельности, которая могла бы быть мне инкриминирована.
Далее, когда Карвинский прибыл туда, то голодовка продолжалась девятый день. Мы…
Эймен: Разрешите мне прервать вас, подсудимый. Я вполне буду удовлетворен, если вы заявите, что это показание не соответствует действительности. Если для вас этого достаточно, то для меня также достаточно.
Кальтенбруннер: Господин представитель обвинения, я не могу довольствоваться этим. Если вы зачитываете Высокому Суду и всей мировой общественности целые страницы показаний, о которых вы утверждаете, что они достоверны, и которые выдвигают против меня чудовищное обвинение, то мне должна быть предоставлена возможность отвечать больше, чем «да» или «нет». Я не могу просто, как какой-либо тупой преступник…
Председатель: Полковник Эймен, пожалуй лучше дать ему возможность объяснить. Мы не хотим по этому поводу спорить. Продолжайте, продолжайте ваши объяснения по этому документу.
Кальтенбруннер: Карвинский прибыл, когда голодовка продолжалась уже восьмой день. Не он пришел в наш барак, а мы были на носилках перенесены в административный барак этого австрийского лагеря. Из нас тогда никто уже не мог ходить… В этом административном бараке Карвинский говорил с нами и заявил, что если голодовка будет прекращена, то правительство приступит к обсуждению вопроса об освобождении всех заключенных. При этом посещении мы заявили Карвинскому, что просим письменно заверение от его имени или от имени самого канцлера, чтобы мы в конце концов могли этому поверить. В таком случае мы готовы согласиться прекратить голодовку. Он отказался. Голодовка продолжалась, и мы были отправлены в венскую больницу…
Председатель: Когда я сказал, что вы можете продолжать объяснения, я не имел в виду, что вы будете излагать подробности голодовки. Это совершенно не относится к делу.
Кальтенбруннер: Ваша честь… я неоднократно говорил с двоюродным братом этого Карвинского, он был руководителем отдела по делам инвалидов в Линце, и он сказал мне, что его двоюродный брат (этот свидетель) никогда не был в Маутхаузене, а, начиная с первого дня своего ареста, был в Дахау… Я знаю, что он был в Дахау потому, что был арестован в Инсбруке при попытке совершить побег в Швейцарию, о чем сообщил мне его двоюродный брат, который просил меня заступиться за него, но я не мог ничего сделать, так как он непосредственно из Инсбрука через Миттенвальд был отвезен в Дахау и тем самым был изъят из ведения австрийских властей. Я не мог вмешаться в это дело как статс-секретарь по вопросам безопасности при Австрийском правительстве.
Этот документ не был мне показан во время предварительного следствия, а если бы он мне был тогда предъявлен, я немедленно подал бы ходатайство о вызове двоюродного брата этого свидетеля Карвинского, начальника управления по делам инвалидов в Линце, носящего ту же фамилию…
