Ганс Франк (Hans Frank), немецкий военный губернатор Польши, показал, что во время войны он слышал только слухи и иностранные сообщения о массовых убийствах евреев. Он спрашивал у официальных лиц, включая Гитлера, касательно этих историй, и его неоднократно заверяли, что они ложны.98 Показания Франка представляют особую ценность, ибо если на самом деле были истреблены миллионы евреев в оккупированной немцами Польше, как это утверждалось, то вряд ли кто-нибудь другой мог лучше об этом знать. В ходе процесса Франк был преисполнен глубокого чувства христианского раскаяния. Его психологическое состояние было таково, что если бы он знал о какой-либо программе истребления, он бы сказал о ней. В ходе одного из заседаний адвокат Франка спросил его: "Вы когда-нибудь принимали какое-либо участие в истреблении евреев?" Его ответ отражает его эмоциональное состояние в то время: 99
Эти слова, и особенно последнее предложение, часто цитировались, чтобы создать впечатление, будто обвиняемые сами признали свою вину и признали существование в военное время немецкого плана истребления евреев. 100 Менее известными являются слова Франка, произнесенные им в своем последнем обращении к Трибуналу: 101
Эрнст Кальтенбруннер (Ernst Kaltenbrunner), начальник могущественного Главного управления безопасности Рейха во время войны (RSHA), знал, что его вскоре казнят независимо от свидетельств, представленных Трибуналу: "Полковник — начальник тюрьмы, в которой я содержался, — сказал мне, что меня повесят в любом случае, независимо от результата. И поскольку я полностью осознаю это, все, что я хочу сделать — это пролить свет на фундаментальные вещи, которые неверно толкуются здесь". Отвечая на вопросы, Кальтенбруннер отверг обвинение в том, что он отдал приказ об умерщвлении газами:102
