- На двадцать шесть человек - три гранаты, патронов - на несколько минут боя, - пожаловался майор из Ростовского транспортного ОМОНа, - И склады пусты, ничего не обещают.
А вот нижегородские милиционеры, когда отправлялись в командировку, рассказал зам. командира сводного отряда транспортной милиции подполковник Сергей Зубков, все привезли с собой - продовольствие, боеприпасы, даже цемент, в расчете на долгое автономное существование.
-У нас в отряде почти все с опытом первой чеченской компании, рассказал он, - Разместились в тех же зданиях, где жили два года назад. Даже наши надписи на стенах сохранились. Охраняем восемь станций, патрулируем железную дорогу, постепенно восстанавливаем мирную жизнь. Здесь практически вдоль всей ветки железной дороги чеченцы выкопали и продали кабель энергоснабжения, поэтому для нас главное сейчас - его восстановление.
Дорога на Горагорское
Перегрузили из вагона в автомашины ящики и коробки с гуманитарным грузом для солдат 22-й армии и колонна, в сопровождении БМП из разведбата и машины с зенитной установкой, двинулась в путь. Движение по дорогам Чечни разрешено до 15 часов и только колоннами, обязательно в сопровождении бронетехники, потому что опасность обстрелов остается.
Сразу же за Моздоком на шоссе в сторону Чечни через каждые несколько километров - блокпосты. Против ожидания, движения по дороге почти нет, не видно ни толп беженцев, ни возвращающихся домой. Омоновцы на блокпостах откровенно скучают. Лишь на мосту через Терек, за которым уже Чечня, некоторое оживление: проехал мальчик на ослике, да прошла в Чечню группа женщин с сумками. Через несколько километров догнали еще одну женщину, она брела по обочине на восток в туче пыли, но с российским флагом в руках.
На всем пути от Терека до Горагорского, первого крупного селения на западе Чечни, ни одного признака былых боев или тем более жарких сражений. На шоссейной дороге и по обочинам - ни одной воронки от бомб, снарядов или фугасов. Объясняется это просто: маневр российских войск, вышедших в начале операции на Терский хребет с севера, а потом с запада двинувшихся с территории Ингушетии в Чечню, был столь стремительным и неожиданным для противника, что на этом направлении он сначала практически не оказывал сопротивления.
В селе Горагорском следов боев тоже не видно, да и в целом картина запустения и хозяйственной разрухи оказалась не больше, чем, например, весной в селах Лукояновского района. На улицах села - группы молодых мужчин, вышли из домов погреться на солнышке. Нашу колонну провожают, явно считая в ней глазами количество автомашин.
"Продается дом" - написано на фанерном щите. Интересно бы посмотреть на пожелавшего купить здесь жилье.
Единственный след боев - большая дыра от противотанкового снаряда на нефтяном баке. Выстрел сделан со стороны Грозного. Пошли за бак по малой нужде, но остановил возникший как из-под земли омоновец:
-Куда?
Услышав ответ, равнодушно сказал:
- Идите. Но там заминировано.
"Аппетит" сразу пропал.
Все ближе Грозный. Вдоль дороги - столбы с давно оборванными проводами, но все поля, в отличие от многих российских, на удивление, вспаханы. Видны стада коров и овец. На холме - памятник погибшим в Великую Отечественную, изрешечен пулеметным огнем. У дороги стоит "Беларусь", крыша вмята в сиденье, словно на трактор наступил Кинг-Конг. В небе над головой то и дело проносятся пары изящных штурмовиков - на Грозный. Ветер сменил направление и на сказочной красоты белоснежные горы Кавказа на горизонте летит черный дым от горящих в нескольких местах нефтяных скважин. На проселочной дороге, прямо в колее, лежит, вмерзшая в грязь, убитая телушка. Машины ее аккуратно объезжают. Неподалеку еще две-три убитых коровы со вздувшимися животами.
Горе побежденным
"23 сентября. Классера болх" - написано детской рукой на доске в одном из классов Керла-юртовской средней школы. В этот день здесь был последний урок. Потом начались бомбежки российской авиации и детей увезли в Ингушетию.
Чувствуется, что классы к новому учебному году были отремонтированы стены и полы покрашены. Но сейчас парты сдвинуты в кучу, в выбитом окне стволом на Грозный стоит станковый гранатомет "Пламя". В классах расположился отряд спецназа. Рядом со школой стоит танк, трое солдат, один из них явно азиат, копают окоп, что-то рассказывая друг другу. Вокруг школы выкопана траншея, часть ее укрыта большим красным одеялом, наверняка трофейным. У огневой точки, сложенной из мешков с песком, стоит принесенное из учительской школы дорогое кресло, чтобы спецназовцу было удобнее вести наблюдение.
В коридоре школы разбросаны учебники - русского языка, физики, "Советского права", классные журналы. Валяется книга "Живые и мертвые" Константина Симонова. Кто-то из солдат нечаянно, хочется так думать, пробегая по коридору, наступил на книгу "Где-то гремит война" Виктора Астафьева. Интересно, о чем вздохнул бы писатель, если бы посмотрел из сибирской дали на свою книжку с отпечатком сапога русского солдата на обложке...
