Так что цифры цифрами, а есть истинная картина. На самом-то деле отставание России от Запада увеличивалось. Да, потенциально огромные возможности для развития у нашей страны в начале XX века были: в её деревнях ещё жило несколько десятков миллионов славян (среднеазиатов мы не считаем), ведущих жалкое натуральное хозяйство. Несколько десятков миллионов нищих, способных потратить на товары не более нескольких рублей в год. Вы вспомните картины некоторых сёл: бесштанные босые дети, одна пара сапог на несколько сыновей, курные покосившиеся избы, крытые соломой. Но для того чтобы развиваться, нужно было примерно миллионов двадцать народу согнать с земли и направить в города. Да ещё этих же людей сделать рабочими на заводах и фабриках, строителями, железнодорожниками, трактористами и шофёрами. Цифру в 20 миллионов мы не с потолка берём: с 1913 по 1953 год доля городского населения России/СССР выросла с 15 (некоторые говорят о семнадцати) процентов до 33%. Да, ещё нужно было построить для этих переселяемых миллионов достаточные объёмы жилья. (Для справки: в Англии времён наполеоновских войн доля горожан в населении составляла 23%, в Португалии – 17%.)
То есть царской России в таком случае пришлось бы выполнить ту же программу, что и Советам. А вот получилось бы это без больших потрясений и сверхжесткого политического режима? Ведь для таких шагов нужна была огромная государственная воля. А мы знаем, что царская Россия, повинуясь желаниям французских и английских кредиторов, ринулась в войну – в войну за чужие интересы. Вместо того чтобы заключить пакт с Германией. Как видите, воли у российских верхов для проведения истинно русской внешней политики не хватило.
Отсталость романовской России с началом Первой мировой стала очевидной донельзя. 19 ноября 2001 года журнал "Эксперт" в статье "Памяти КЕПС" писал:
"…Известный историк науки и техники Алексей Кожевников, ныне работающий в США, отмечает, что для представителей российской научно-технической элиты четырнадцатый год стал своеобразным часом X: "Планы мобилизации индустрии в военное время не были разработаны. Во многих отраслях доминировали западные инвесторы, ориентированные, естественно, на ввоз своих технологий и ноу-хау, а не на независимое развитие местных исследований, разработок и экспертизы". Курс на закупку и копирование зарубежных инноваций привёл к тому, что, как пишет генерал А. Малиновский, ответственный за снабжение российской армии в Первую мировую, "Германия, обеспечивающая военными технологиями весь мир, включая Россию, получила от нас приличные инвестиции на развитие собственной милитаристической базы". Г-н Малиновский с сожалением отмечает, что только после того, как было затрачено 300 млн рублей на закупки импортных автомобилей для армии (тогда наряду с авиацией, химией, радио и оптикой автомобили, безусловно, относились к сфере high-tech), чиновники всерьёз задумались об организации собственного автопроизводства. Крупный химик Владимир Марковников, в 1914 году анализируя статистику внешней торговли, обнаружил, что "национальная индустрия способна производить только самые примитивные химические продукты, остальное приходится импортировать", и призывал русскую промышленность "простимулировать развитие нашей химии в правильном направлении". Владимир Вернадский уточнял, что "лишь 31 из 61 необходимого экономике химического элемента добывается и производится в России".
Даже такая "традиционная" сфера, как производство текстиля, оказалась полностью зависимой от импортных поставок синтетических красок и даже соды. Историк Ольга Елина пишет, что не только "оружие, боеприпасы, машины, всевозможные химические продукты, но и даже такие на первый взгляд абсолютно "русские" товары, как пенька, сноповязальный шпагат и мешковина, закупались на Западе". Кроме того, с началом войны Россия осталась без минеральных удобрений, оптических стёкол, измерительных приборов.
Mutatis mutandis – "ножки Буша" вместо минеральных удобрений, АТС вместо боеприпасов или микропроцессоры вместо сноповязального шпагата – похожая ситуация сложилась в России к концу 90-х годов, точнее, к 1998 году…"
И хотя героическими усилиями в ходе Первой мировой в стране удалось наладить производство оптического стекла, минеральных удобрений, электротехники и измерительных приборов (русские – народ талантливый!), было слишком поздно: страна успела взъяриться и рвануть революцией.
Если вы прочитаете трёхтомные воспоминания графа Сергея Юльевича Витте, коего называют самым лучшим министром финансов старой России, то увидите, что красной нитью через них проходят два окаянных вопроса: аграрный и проблема нехватки капиталов для развития промышленности. Из-за нехватки капиталов Витте пошёл на широкое привлечение в страну западных инвесторов, ввёл ради этого золотой рубль. Да-да, чтобы прибыли этих инвесторов были свободно конвертируемыми и легковывозимыми из страны.
