- Уже узнал что-то полезное – впервые улыбнулся я – Возьми. При всем желании я не смогу съесть ни кусочка. Даже не собираюсь грызть.
- Его и не надо – девушка забрала кубик, спрятав его в небольшой и явно самодельной поясной сумке – Копишь слюну. Кладешь кубик на язык. Он через пару секунд рассыплется в пыль, что напитается слюной и станет вязкой. Глотаешь. Вот и позавтракал. Или пообедал. Лучше кубик в воду бросать и пить коктейль. Что спросить хочешь?
- Много чего – признался я – Но мне бы присесть для начала.
- Быстрее. Чем быстрее начнем работу – тем больше шансов выполнить дневную норму. Садись и спрашивай.
Опустившись – с радостью ощутив, что ноги стали чуть сильнее и послушней – я не стал тратить время впустую и задал первый пришедший в голову вопрос:
- ОРН?
- Обычная рабочая норма. Считай это своим рангом, низушек.
- Р?
- Разово. Обезболивающие вкололи?
- Верно.
- В первый день их всем новичкам вкалывают. Чтобы не спятили от боли в голове и теле.
- Нузушек?
- Добровольно низший.
- Не понял…
- Я сама не очень понимаю. Это наш статус. Ты, я, остальные здешние – мы все низшие. И согласились на это добровольно. Как и на блокировку памяти.
- Вот про память…
- Блокирована у всех. Про это сильно не расспрашивай – людям не нравится.
- Ясно…
- Что еще?
- Где мы?
- В жопе.
Грубое выражение как нельзя подходило к моему случаю. Я и правда в полной заднице. Но, пошевелив во рту начавшим напитываться водой языком, переспросил:
- Где-где?
- Где слышал, двойная единица. Мы в заднице. Глубокой. И выход отсюда только один – смерть.
Плохо… что-то безнадежности становится многовато. Я про себя ничего не помню, не знаю своего характера, к примеру, но мне упорно кажется, что я человек веселый и стремящийся к позитиву.
А тут такой тягучий хлюпающий мрак безнадежности… едва тлеющие угольки жизни в глубине глаз почти безразличной ко всему молодой еще совсем однорукой девчонки.
- Спрашивай, одиннадцатый.
- ОРН – мой статус. Низший – мой статус. Это как понять? Запутался.
- Все просто – низший… это ты по жизни, понял? Низшим здесь рожден, низшим здесь же умрешь. Низший – твоя фамилия, как у каждого здесь. Я низшая девяносто первая. Ты низший одиннадцатый. Вот так.
- Ясно…
- ОРН – это внутренний статус. Он твой пока ты каждый день выполняешь полученное утром задание от системы. Это важно, одиннадцатый. Если провалишь задание – тебе конец. Норму обеспечения уменьшат сразу же, солов не заплатят, уйдешь в долг по аренде комплекта, снизят дозы иммунодепрессантов. Держись за ОРН руками и зубами. Как закончим болтать и тратить время впустую – выясняй свое задание и начинай его выполнять.
- Я но ногах еле стою. Боль только-только утихла. Внутри меня что-то скрипит и хрустит, когда нагибаюсь и выпрямляюсь. Мне нехорошо. Очень нехорошо.
- Да всем плевать – жестко ответила девушка и с размаху наградила меня еще одной затрещиной – по той же щеке – Всем плевать на твое «мне нехорошо»! Все только и ждут когда ты сдохнешь – ведь на твое тело система кому-то выдаст задание «похоронку»! А это лишние солы!
Обжигающая боль встряхнула. Клубящаяся в голове отупелая муть немного разошлась. Внутри проснулась злость. Меня ударили. Это больно и обидно. Я зол. Отупелая муть начала расходиться быстрее.
- Ударь еще раз – попросил я – Посильнее.
- Не говори, что тебе понравилось…
- Скорее разозлило и захотелось пнуть тебя так сильно, чтобы ты…
- Поняла. Держи.
Шлеп… и многострадальная щека заполыхала огнем. Тряхнув головой, поблагодарил:
- Спасибо.
- Мне пора.
- Еще пару вопросов!
- Слушай… тебе кажется – ты должен узнать так много! Но на самом деле – ты знаешь уже пятьдесят процентов того, что знает здесь каждый старожил.
- Еще минуту.
- Давай.
- Где мы все же?
- Никто понятия не имеет. Если кто и знает – никому не говорит. Глухая тема.
- У меня что-то серьезное с левой рукой – я показал чудовищно раздутый локоть – Они напортачили с моим комплектом. Пусть все старое и обвислое, пусть слабое – но пусть хотя бы работает!
- Согнуть можешь? – коротко спросила девушка, оценив мой локоть долгим пристальным взглядом.
- Ну… это очень больно. Мне вкололи сейчас болеутоляющее, но…
- Я не это спросила, низушек! Хватит плакаться! Я тебя спросила – согнуть можешь?
Меня снова окатила злость смешанная с накатившим раздражением. Разве так положено общаться с человеком, чей левый локоть напоминает огромную посинелую помидорину готовую вот-вот лопнуть? Где хоть капля сострадания?
- Сейчас…
Стиснув зубы, я шевельнул левой рукой, сжал и разжал пальцы, после чего принялся за самое неприятное – начал сгибать руку в локте. И тут же замычал от боли. От рвущей нервы сильной боли. Слишком сильной. И это с обезболивающими…
Но руку я согнул. Не полностью, но согнул.
Девяносто первая неопределенно повела головой и поднялась:
- Тебе не повезло, одиннадцатый. Пальцы работают, запястье вертится, в плече проблем нет, локоть сгибается. Рука работает.
- Да когда локоть сгибается – меня выгибает от дикой боли!
