Анет лениво потянулась, заставляя себя встать и прогуляться до ближайших кустиков, но было лень. Она нехотя села на траве, опираясь рукой на недовольно ворчащего гхырха, и усмехнулась, вспомнив, как после того, как все зомби были перебиты, а вампиры обезглавлены, ребята отдышались, порадовались встрече друг с другом, рассказали основные новости и, наконец, обратили внимание на нее. Ночью-то не больно было видно, что она поменяла масть с белой на черную, да и не до этого всем было. А вот, как только расцвело, Анет наслушалась в свой адрес много чего интересного. Можно было подумать, что она сменила цвет волос по своему желанию, а не на благо дела. Правда, Дир, после того как немного отошел от шока, обещал на пару с Калларионом на ближайшем привале привести голову девушки в божеский вид, а вот Стик, похоже, до сих пор, находился в состоянии легкого ступора. Каждый раз при взгляде на девушку, он картинно закатывал глаза и стонал. Анет с энтузиазмом восприняла предложение Дира вернуть ей нормальный цвет волос, но иногда, когда она видела испуганную физиономию Стива, ей хотелось оставить все как есть. Теперь она, по крайней мере, не жалела, что покрасилась. Чтобы еще раз увидеть у Стика такую ошарашенную физиономию, как тогда когда, он впервые узрел ее черную шевелюру, Анет была готова, даже побриться налысо. Девушка улыбнулась своим мыслям и с тихим стоном поднялась на ноги. Все тело болело, мышцы свело судорогой, и она боялась, что на утро не разогнется вообще, а ведь идти придется опять. Стик подумал и решил лошадей не брать. До эльфийской провинции оказалось не так далеко, чтобы ради этого покупать лошадей, тем более, путь пролегал в основном через лес, где и без лошадей идти было не удобно, а с ними, так и вообще, невозможно. Анет со страхом ожидала, того, что будет в Д’Архаре, который уже не был чем-то далеким и не достижимым, как когда-то. Она панически боялась и не понимала, как победить Хакису. Если неделю назад все это было для нее сказкой, она еще не всерьез верила в то, что с ней произошло, в тайне надеясь, что все рассосется само собой, то сейчас девушка понимала, что ничего без ее непосредственного участия не рассосется. А вот участвовать по-прежнему ни в чем не хотелось, и ни какие доводы рассудка, такие как «надо» не помогали. Точнее помогали, и от этого становилось еще гаже. Это так же как, когда идешь на экзамен, не прочитав ни одного билета. С одной стороны знаешь, что делать там с такими знаниями нечего. С другой — понимаешь, что неявка — это плохо, и, поэтому, сказав себе «надо», встаешь ни свет, ни заря, лихорадочно читаешь полугодовой курс лекций (за десять минут пока варится кофе), сломя голову несешься в институт, и у самых дверей в аудиторию понимаешь, что приперлась, скорее всего, зря. А пути обратно уже нет. Вот и ругаешь себя всеми неприличными словами за то, что оказалась малодушной и не проспала все это неприятное мероприятие. Утешало Анет, в этой ситуации, только то, что она, таким образом, на экзамен являлась не раз, но всегда сдавала. Как-то «проносило». Вот и сейчас, быть может, как-нибудь «пронесет».
Девушка, тяжело вздыхая, словно маленький слон начала продираться сквозь ярко-зеленые кустики, в поисках какой-нибудь милой сердцу полянки. Висящую перед лицом паутину она с руганью разгребала руками, которые тут же брезгливо вытирала о штаны. Дело, приведшее ее в лес, было ответственным и неотложным, не терпящим халатности. Поэтому Анет со всевозможной тщательностью проверяла местность на наличие крапивы, колючек или зловредных насекомых. Наконец, укромный уголочек вдали от людских глаз, отвечающий всем требованиям Анет, был найден, и она решительно направилась к хорошенькому высокому кустику. Куст шевельнулся, и девушка резво отскочила в сторону. Из веток на нее луполо круглыми, словно блюдца, темными глазами огромное, с хорошего медведя, пушистое темно-зеленое нечто. Существо до появления Анет с хрустом пережевывало молоденькие побеги и не обращало внимания ни на что на свете, и не обращало бы дальше, если бы от неожиданности Анет не заорала и не шарахнулась в сторону. Нечто вздрогнуло всем телом, подпрыгнуло на слоноподобных лапах и тоже пронзительно заорало. Этот вопль больше всего походил на верезжание бензопилы или перфоратора, разбудившее вас в четыре часа утра в воскресенье.
Анет, с открытым ртом, не в состоянии, не только ли бежать, но и даже пошевелить пальцами, стояла, прижавшись спиной к дереву и орала, разглядывая, как, ломая кусты, на нее несется огромная, злобная на вид тварь. Пронзительно вопя, девушка метнулась в сторону. Ей вторил противный голос животины, которая почему-то неслась не за девушкой, а параллельно, тараня соседние кусты, пытаясь выжать из своего неуклюжего тела максимальную скорость. Они с Анет так и неслись до лагеря, попеременно верезжа, и пытаясь обогнать друг друга.
