Анет машинально, на автомате создала в своей руке небольшой, размером с теннисный мячик, пульсар. Про факелы и лампу, она благополучно забыла. Зубы стучали от страха. Мало того, что темно настолько, что воздух кажется плотным, словно густой туман, в который опрокинули банку черной краски, так и еще, где-то совсем недалеко, за пределами этой темноты их поджидает толпа диких и злых солдат. Анет никогда так не было страшно так, как в последние дни, проведенные на Арм-Дамаше. Раньше самым ужасным потрясением в ее жизни был первый поход к зубному, впрочем, все последующие походы к этому врачу тоже проходили под грифом «Очень, очень страшно». Здесь же, на Арм-Дамаше, все прошлые страхи казались смешными. Несчастного зубного, милую улыбчивую тетечку в белом халате, нельзя было даже попытаться сравнить по уровню ужасности, например, с полуразложившемся злобным трупом или людьми Сарта, или солдатами Эльвиры.
— Анет, ты что спишь? — услышала девушка голос Дерри, — может быть, ты все же мне посветишь?
Анет кивнула и протянула руку вперед, практически касаясь стены пальцами, в которых ощущалось легкое покалывание струящейся магии. Свечение от пульсара было слабым, слабее, чем от факела, но его все же хватало для того, чтобы осветить часть каменной стены со сложным механизмом: то ли из стекла, то ли из хрусталя, а может быть, из чего-то другого: прозрачного и хрупкого. Дерри едва взглянул на механизм. Он, просто размахнувшись, ударил по нему кулаком. Осколки брызнули в разные стороны.
Вот и все, — слизывая капли крови с оцарапанной руки, заключил Лайтнинг. — Где-то на час, проблемы мы им обеспечили. Но нам лучше поторопиться. Чем дальше уйдем отсюда, тем меньше у них шансов догнать нас в этом лабиринте. Карта-то только одна, и она у нас. Анет, что ты стоишь? Гаси свой огонек, а то он стал совсем красным, скоро рванет.
— Не могу, — прошептала девушка, — Я, когда его зажигала, что-то выпустила из виду, что гасить не умею. Давайте хоть зажжем от него пару факелов, он уже очень горячий, а потом решим, что делать. Если я его кину, как в прошлый раз, то вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Тут одни стены. Пожалуй, так бабахнет, что всем мало не покажется.
Стик послушно зажег несколько факелов, передавая их Дерри и Диру. Радостно зашуршал настоящий, живой огонь, освещая ту, часть пещеры в которой они оказались. Низкий каменный потолок, шершавые стены и, уходящая вниз лестница — в маленьком, не более трех метров, помещении больше не было ничего.
— Анет, может быть, все же попробуем убрать пульсар? — спросил Дирон. — Долго ты его не продержишь. Если он, не дай бог, сорвется у тебя с руки, скорее всего мы погибнем. Это ведь катакомбы, камень над нами и под нами. Достаточно слабого взрыва и случится обвал, в этом случае, шансы на спасение у нас будут равны нулю.
— Я попробую, — в знак согласия девушка легонько мотнула головой и закрыла глаза. Анет сосредоточилась на маленьком сгустке энергии у себя на руке и попыталась растворить его в воздухе, как учил маг. По легкому шипению пульсара и сдавленному крику мага, она поняла, что эксперимент оказался неудачным. Приоткрыв глаза, Анет увидела, что у нее на руке зловеще мерцает алый огненный шар, в помещении заметно поднялась температура. Потрескивание усилилось.
— Вот черт, — выругалась она, прекрасно понимая, что если в ближайшее время не избавится от своего творения, они все погибнут. И ни какого дома никогда не будет, — Что же мне делать? — Анет снова закрыла глаза и попыталась расслабиться, в надежде, что выход из создавшейся ситуации найдется сам собой. — «Если я не могу отдать в мир взятую из него энергию на создание пульсара, может быть, я смогу забрать ее в себя?» — пришла шальная мысль в ее голову, и девушка попыталась осторожно впитать огненный шар в руку. Ладонь при соприкосновении с пульсаром обожгла непереносимая боль, и Анет непроизвольно вскрикнула, но шарик значительно потерял в объеме, ей не осталось ничего, кроме как удвоить усилия. Когда пульсар исчез совсем, девушка сползла по стене на пол, тихонько поскуливая от боли и дуя на изуродованную огнем руку. В самом центре ладони чернел круглый ожог с красными краями. Отвратительно воняло паленым мясом. Отклеить себя от стены девушка решительно не могла.
— Возьмите ее на руки, — распорядился Стикур. — Мы не можем здесь дальше оставаться. Дир, посмотришь ее ладонь на привале. Нам надо торопиться. Анет, ты меня слышишь? Терпи. Так надо. Поняла?
Девушка через силу кивнула, чувствуя, что кто-то берет ее на руки. Ей хотелось думать, что это Дерри, но сказать точно, она не могла. Болело все. Казалось, через ожог в руке постепенно просачивается пламя, пробираясь по венам и смешиваясь с кровью, хотя пульсар давно уже исчез. Даже внутри головы и в глазах, будто горел огонь, выжигая все мысли и образы. Анет тихо застонала, прислоняясь к чьему-то плечу, и закрыла глаза, проваливаясь в спасающее от боли небытие.
