Через полчаса занимательная игра наскучила. Кот подхватил зубами последнюю, самую большую мышь, и понес ее в подарок замечательному и вкусно пахнущему существу, рядом с которым он спал. Зверь посмотрел на спящую девушку и положил свою добычу поближе к ее лицу чтобы, как только она проснется, сразу же увидела такую замечательную вкуснятину. Коту очень хотелось сделать девушке приятное. Почему, он не понимал, хотелось, и все тут.
Дерри с наслаждением вытянул лапы вперед и выгнулся, распластавшись на каменном полу. Какое у него замечательное: красивое и сильное тело — тело зверя. — Почему, я так боялся этого превращения? — думал кот, переворачиваясь на другой бок, — Какой красивый из меня получился зверь: сильный, умный, ловкий и хитрый. Как я здорово ловлю мышей, а когда был человеком, не ловил. Почему? Потому что человек слаб и глуп.
Рядом осторожно завозилась, просыпаясь Анет, перевернулась на бок, уткнувшись лицом в мышь, испуганно подскочила и села, сонно таращась на «подарок». С боку на нее с детским любопытством в таких знакомых фиолетовых глазах, смотрел, ожидая похвалы, огромный представитель семейства кошачьих — Дерри.
— О, господи! — подумала Анет, с отвращением косясь на мышиный трупик у себя на лежанке, — Неужели, в тебе, неустрашимый воин, не осталось ничего человеческого? — а вслух сказала, — Ты мой хороший, ты принес мне подарок, да? — кот довольно заурчал и потерся о бедро девушки своей огромной пушистой головой. При этом он громко мурлыкал и даже попытался забраться к Анет на колени, выражая свою безграничную любовь и признательность за похвалу. Девушка мягко, но настойчиво пресекла эти попытки, в зверюге было килограммов восемьдесят, не меньше, но подвинулась по ближе, обняла кота за мощную лохматую шею руками и, уткнувшись в мягкий мех, разревелась от отчаяния.
Так ревут маленькие дети, когда в первый раз рушатся их наивные мечты. Когда их в первый раз в жизни настигает боль утраты или горечь разочарования. Слезы текли по щекам девушки, оставляя на покрытой пылью и гарью коже грязные бороздки, и капали с подбородка на звериную шерсть. Из груди Анет вырывались судорожные всхлипывания. Как она не пыталась заглушить рыдания, ничего не получалось. Еще со времен глубокого детства, если уж она принималась реветь, то это было громко и надолго. С возрастом Анет реже ударялась в ревку, но уж когда это происходило, тогда девушка рыдала навзрыд до рези в глазах и головной боли.
Зверь не понимал в чем дело. Он лучше, чем человек чувствовал и понимал эмоции окружающих его существ, и сейчас, он, буквально, осязал волны страдания и отчаяния исходящие от девушки. Весь воздух пещеры был наполнен душевной болью. Ее испытывали все находящиеся здесь люди. — Чем вызваны их страдания? — отрешенно думал кот, — неужели моим перевоплощением? Дураки! — хотел крикнуть зверь и объяснить насколько он сильнее и хитрее любого человека, но из звериной глотки неприспособленной к человеческой речи, вырвалось только тихое и противное, — Мя-я.
Анет заревела еще сильнее, сотрясаясь всем своим маленьким, исхудавшим за время путешествия телом. Сердце в груди Дерри сжалось от сострадания. Захотелось обнять и утешить рыдающую девушку. Но для этого нужны были руки. Лапами можно разрывать на части врагов, ловить вкусных мышей, но ими нельзя обнять. Отчаяние девушки передалось и животному, в звериной душе которого начали зарождаться сомнения. Оказывается, не все так просто, и не всем, так уж хороша звериная ипостась. Слишком много человеческого недоступно животному. — Ну и не надо, — мурлыкал в душе ксари кот, — зачем нам надуманные человеческие проблемы и трудности? Мы с тобой будем играть различными приятными игрушками — мышками и другими мелкими зверьками. Будем охотиться и наслаждаться жизнью, запахами и красками окружающего мира. Зачем тебе людские беды?
— Надо, — отвечал человек, — А мои друзья? Им плохо без меня! Они страдают!
— Глупцы! Ты стал совершеннее, а значит — счастливее.
— Нет, не счастливее. Мне не хватает их. Как я бы хотел обсудить сейчас дальнейший путь со Стиком, перекинуться парой ничего не значащих фраз с Диром. Как бы хотелось обнять и прижать к себе Анет, рыдающую рядом. Сделать так, чтобы ее страдания прекратились.
— Ты опять отвергаешь меня, — не сдавался зверь, — ты отвергаешь меня, так же как отвергал всю свою жизнь, а я спас тебя. Я показал тебе мир полный прекрасного, мир недоступный человеку, а ты предаешь меня?!
— Я не предаю тебя. Зверь не заменим в бою, но моя жизнь не одни сражения.
