Спазм сжал горло девушки, она вдруг вспомнила все, что слышала о звериной сущности ксари. Дерри, скорее всего, никогда уже не станет человеком. Всепоглощающая ярость накрыла с головой. Ничего не понимая, девушка встала рядом с Диром и подняла руки над головой, инстинктивно повторяя жесты мага. Ей казалось, что если она не освободит раздирающую душу боль, тогда та сожжет ее изнутри. Анет, выкинула вперед руки, практически одновременно с Диром, и две мощнейшие огненные стены, сливаясь воедино, понеслись, сметая все на своем пути, по коридорам подземелья. Отовсюду слышались полные ужаса и боли вопли темных гномов, но стена магического огня беспощадно выжигала все на своем пути. Она неслась, не разбирая дороги, все наращивая свою мощь, пока где-то далеко в подземелье, не достигла пика своей силы и не исчезла, оставив после себя дым и запах горелого мяса. Огненная стена выполнила свою миссию. В подземельях не осталось ничего живого, не считая Анет, гхырха и их спутников.
Стикур, опустив меч, стоял в небольшой зале, пол которой был завален обгоревшими телами темных гномов. В воздухе повисла ужасная вонь. Эскорит смахнул пот со лба и уселся на холодный каменный пол, закрыв лицо руками. Он никогда не был в таком отчаянии, глухая боль сжимала грудь изнутри тугим кольцом. Анет и Дир лежали рядом на полу, не подавая никаких признаков жизни, а Стик попросту боялся к ним подойти, опасаясь самого худшего. Заклинание, которое они создали, было настолько сильным, что вполне могло стоить жизни обоим. Особенно совершенно неподготовленной девушке. За мага Стик переживал чуть меньше. А Дерри… Дерри теперь доволен и счастлив. Вон играют с гхырхом чье-то обгоревшей костью и, похоже, ни того, ни другого ничего больше не волнует.
Рядом тихо застонал Дир, и Стикур опрометью кинулся к нему. Анет тоже была жива, но пока не приходила в сознание. Все-таки, заклинание оказалось слишком сильным для ее неподготовленного организма. Стик быстро освободил помещение от смердящих трупов и положил девушку на так и неубранную лежанку, из своей куртки и дерриного плаща. Сам герцог уселся чуть в стороне, прислонившись к жесткой каменной стене. Гхырх и кот улеглись рядом с Анет. Стикур с тоской уставился на Дерри, понимая, что ничем не может ему помочь. Считалось, что если ксари обернется животным, то пути назад к человеческому облику у него нет. Дерри постигла судьба его отца, он был немногим старше, когда ушел из мира людей. Лайтнинг всю жизнь нес на себе этот крест и боялся повторить отцовскую судьбу. Но вышло все именно так, как двадцать с лишним лет назад. Внезапно в голове Стика все встало на свои места: и косые взгляды Ашан-Марры в сторону Дерри, его подавленное и раздражительное настроение, и дикий, нечеловеческий взгляд во время драки. Он, видимо, чувствовал приближение того момента, когда зверь возьмет верх над человеком. Чувствовал и боялся, но все равно никому, ничего не сказал. В этом весь Дерри. Он либо не хотел никого обременять своими проблемами, либо знал, что друзья ничем не смогут ему помочь. Стик не представлял, что теперь делать. Кто же теперь лежит рядом с Анет у костра: человек в звериной шкуре или самый, что ни на есть настоящий зверь? Кот не ушел, и не кинулся на них как на очередную добычу — это уже хорошо. Но что будет дальше? Что если все изменится, когда животное, например, оголодает? Какие инстинкты победят?
Стик боялся за себя, за Дирона и за Анет, и не знал, как себя вести с Лайтнингом. Судя по тому, как кот играл с гхырхом, весело подпрыгивая на гномьих трупах, выгибая спину и задорно потряхивая головой с зажатой в зубах оторванной конечностью — от человека в нем не осталось совершенно ничего.
Дерри открыл глаза и стал с удовольствием рассматривать такой новый и такой красивый мир, полный незнакомых запахов и звуков. Вот где-то осторожно шурша лапами, пробежала вкусная и жирная мышь, Лайтнинг даже облизнулся и зажмурился от удовольствия, предвкушая с каким наслаждением будет ее есть, когда поймает.
Поймать мышь! Это же так здорово и интересно. Большой кот резво вскочил и стал принюхиваться. Все его животное существо наполняло радостное предчувствие охоты. Поймать большую и толстую мышь — это такое удовольствие. Кот осторожно крался вдоль стены вынюхивая и выслеживая заманчивую добычу. Первую сожрал сразу же, облизнулся и с удвоенным азартом кинулся ловить следующую. Поймал с трудом. Засунув лапу в узкую каменную щель, долго скреб когтями, пока они не наткнулись на что-то мягкое. Достал. Жертва еще шевелилась. С удовольствием поиграл ей, высоко подкидывая в воздух. Когда мышь сдохла, опять сожрал и кинулся за новой добычей.
