Не знали партизаны и расположения врага, знали только, что в горах много войск и полиции, но где были их главные силы, где находился штаб — это партизанам не было известно. Им был нужен хотя бы один «язык». Дамян знал эту местность как свои пять пальцев — все складки, впадинки, высотки, все овраги и реки, тропинки и броды были хорошо ему знакомы, но сейчас они лежали под толстым слоем снега, а снежные сугробы таили в себе много неожиданностей. Нужно было учитывать, что и враг явился в горы подготовленным. Он тоже знал, где устроить засаду, куда выслать дозор, где закрепиться, чтобы вынудить партизан идти не туда, куда им хочется, а туда, где их ждут…
Партизанам нужен был хотя бы один пленный… Но пленного не было. И все же необходимо вырваться из кольца. Сейчас враг уже знал, где они сосредоточат все свои силы, и, как бы партизаны храбро ни сражались, спасения не будет. Предложение Караты было самым разумным: вырваться из окружения и идти к полю. В этом был большой риск, но и некоторая надежда. Оставаться тут — риск без всякой надежды: запас продуктов истощится, патроны кончатся, а стужа их добьет. Прорыв! Прорыв, пока каратели не перегруппировались. У Дамяна не было времени для рассуждений. В сущности, все это было им продумано уже давно, еще в землянке. Он пытался предвидеть и самое страшное. И вот оно наступило. Теперь он думал только о тайном лагере в низине. О нем знали всего несколько человек. Если придется отступать с боем, уцелевшие должны будут двигаться только ночью. Явкой им послужит старая чешма запущенного лесного хозяйства, оттуда верный человек проведет их в землянку за старой могилой. Это и было сказано взводным командирам. Те, кто оторвется от основных сил, должны будут встретиться там. Пароль: «Семь».
В три часа приказ об отходе был передан всем. Началось бесшумное передвижение по гребню горы. Впереди шли партизаны, переодетые в военную форму. Три полицейских мундира тоже пригодились — помогли обмануть первый пост. Солдаты поздно сообразили, что перед ними партизаны, и подняли руки вверх. Это были первые пленные. Они рассказали, что в поле снег сошел. Эта новость заставила партизан ускорить шаг. Когда рассвело, горы остались уже далеко позади. Люди радовались, что спасены, и только Дамяну еще не верилось, что они так легко оторвались от врага. Еще, еще немножко — подгонял он истощенных, ослабленных людей. И они шли, превозмогая себя, стараясь не отставать. И каждый раз, оборачиваясь назад, Дамян видел, как за цепочкой партизан тянется предательский след. Достигли какой-то горной речки. Помощник комиссара Карата предложил идти по течению, чтобы скрыть следы, но Дамян не согласился. Поток был расположен высоко и мог вывести снова в снега. Да и враг мог легко разгадать их хитрость и пойти по берегу в поисках новых следов.
Они продолжали спускаться все ниже и ниже. Слой снега под ногами становился все тоньше, кроны деревьев кивали им покрасневшими верхушками — признак того, что скоро они скинут свои белые шали. И вдруг партизаны заметили преследователей. Они шли огромной дугой. Крылья этой дуги вытягивались далеко в стороны, чтобы заключить беглецов в свой черный обруч. Хорошо, что партизаны двигались по гребню горы. Дамян читал в воспоминаниях одного старого воеводы, что никогда не следует вести бойцов по низине, несмотря на то что тропы там лучше. И сейчас он подсознательно выполнил этот гайдуцкий закон. Внизу шла тропинка, но снег был глубже, с гребня же снег сдувал ветер, и слой его там был тоньше. Поэтому и казалось, что бесснежная зона близко. Дамян приказал ускорить шаг, но люди были на пределе. Передвижение замедляли раненые. Двое из них попросили оставить их у отвесной скалы, в трещине которой немало буковой листвы. У них сохранилось по одной гранате. Попрощались. Дамян поцеловал их в лоб, сказал, где искать остальных. Отступление продолжалось. К вечеру, когда расстояние между преследователями и партизанами совсем сократилось, командир приказал устроить засаду. Вскоре прозвучали первые выстрелы, завязался бой.
