Могло ли такое быть? Я перечитал ещё и ещё раз, проморгался, чтобы прогнать чувство, что всё это мне только снится. Пер Фаландер! Так и написано, чёрным по белому. И ошибки перевода при чтении имени не может быть.
— Это не случайность, — сказал я в пустую гостиную.
— Что? — послышалось из спальни.
— Я говорю, это не случайность. — Я сгрёб листы и встал. У меня всё болело. Да, и в самом деле было холодно. За окнами свистел ледяной ветер, и холод проникал сквозь щели. Я швырнул стопку бумаги на кресло, схватил пистолет и шатаясь побрёл в спальню.
— Это не случайность, — повторил я и объяснил Димитрию, что я обнаружил. — Пер Фаландер, конечно, знает всю мою подноготную, в конце концов, он надзирает за мной уже двадцать лет. Про детдом я рассказывал ему больше, чем кому бы то ни было на свете.
— Но всё равно, по-моему, это просто дурная случайность, нет? — скептически сказал Димитрий, уже натянув брюки, но всё ещё не справившись с наполовину вывернутым пуловером. — Вот чтобы именно твой надзорный куратор спутался именно с экономкой этого типа из «Рютлифарм», а потом ещё и…
В моих ушах стучало, как в кузнице, детали пазла неотвратимо сдвигались в одну картинку.
— Вот почему полиция нагрянула в пансион. Хунгербюль вернулся из Швейцарии, естественно, прослышал про заложенную бомбу, заглянул в сейф и обнаружил пропажу засекреченной дискеты своего важнейшего проекта. Шум он поднимать не стал, но вспомнил про своего человека по связям с преступным миром, Пера Фаландера. Который, в свою очередь, вспомнил о том, что насчёт «Рютлифарм» его спрашивал я, Гуннар Форсберг, взломщик и промышленный шпион. Они сосчитали, сколько будет дважды два, и натравили на меня полицию.
Димитрий моргал.
— Ну и ну. Настоящая авантюра.
Детали пазла. Клик. Всё сошлось. Поэтому мой инстинкт и забил тревогу. Тревога, тревога!
— Кристина в детском доме, — констатировал я. Это не было итогом логического рассуждения, это был инстинкт в чистом виде. Никогда в жизни я не был настолько уверен в своей правоте. — Если Кольстрем сообщник концерна «Рютлифарм», то она там. Больше ей негде быть. Может, сидит в той же самой норе, где и я когда-то сиживал не раз. Или, по крайней мере, была там…
Каждая клеточка моего тела подавала мне подтверждающий сигнал. Каждая клеточка моего тела дрожала от ярости, от страха и решимости.
Сегодня может случиться так, что я кого-нибудь убью.
— Димитрий, — сказал я, дыша своими лёгкими, словно кузнечными мехами, — мне нужна твоя машина. Обязательно. Сейчас же.
— Конечно, — сказал Димитрий. — Бери. Машину я тебе всё равно дам, даже если ты отведёшь от меня дуло своей пушки.
Когда я вышел из дома, весь район лежал во тьме и тишине и уже начал исчезать под снегом. Сейчас обрушится один из тех снегопадов, которые погребают под собой землю так, будто кто-то наверху опорожнил кузов гигантского самосвала.
Но это не повод для того, чтобы остановиться. Моя ярость растопит и сметёт всё, что стоит на её пути, сомнений в этом не было.
Я нашёл «сааб» на том месте, которое описал мне Димитрий, ключ подошёл, и внутри воняло его сигаретами: значит, машина точно его. Всё, к чему я прикасался, было грязное и ледяное, но мотор всё же завёлся — после того как я несколькими частыми и настойчивыми поворотами ключа зажигания убедил его в том, что не отступлюсь. И, о чудо, бак был полный.
Буран подождал, когда я выеду из Стокгольма, и тогда обрушился всей мощью. Вокруг меня всё разом превратилось в сплошное серо-белое месиво, состоявшее из снега, ночи и скудости света фар, и я почувствовал, как машина завиляла задом, а колёса поехали юзом. Медленнее. Другие вон вообще остановились. Я проехал мимо доброй дюжины машин, которые припарковались у обочины, и среди них было как минимум три тех старых, танкообразных «вольво», которые обычно не боятся ничего.
Ещё медленнее. Вот уж чего нельзя допустить ни в коем случае, так это дорожной аварии. Полиция ищет меня, и если я попадусь ей в лапы вне Стокгольма, они отправят меня обратно в тюрьму с благодарностью, что я своим нарушением надзорного режима предоставил им для этого удобный повод, и с такой скоростью, какую только позволит погодный режим дорожного движения.
Другими словами: если я въеду в кювет, Кристина считай что мертва.
Это была мотивация к предельной внимательности.
Постепенно дело дошло до скорости пешего шага. «Дворники» упирались,
Я вдруг подумал, что совсем плохо оснащён, при мне не было ничего, кроме пистолета. Что, если я никого не встречу, кроме запертых дверей? Мне понадобится, по крайней мере, ломик. Что-нибудь такое, чем в случае нужды можно было бы и долбануть кого-нибудь по черепу.
