Теперь казалось, что Бэт с Джорджем сидели там давным-давно, быть может, много лет назад, и не вызывали и десятой части прежнего ужаса. Почему-то они даже выглядели слегка забавными.
Я оставил на столе обе бутылки и вернулся за стаканом, палочкой для размешивания и парой кубиков льда из холодильника. Я долго ждал этого напитка, и ему следовало быть достойным.
Я решил, что даже как следует заплачу за него, особенно после того, как заглянул в свой бумажник и нашёл там только несколько десяток и ничего более. Положив десятидолларовую купюру на край кассы, я задумался, получу ли с неё когда-нибудь сдачу.
Я свернулся к столу и смешал себе выпивку — хорошую.
Я также закурил сигару. Это было немного рискованно, поскольку, если Кейтс придёт сюда перепроверить, то может в тусклом свете заметить сигарный дым, пусть я и находился вне поля его зрения. Но я решил, что риск того стоит. Ведь я обнаружил, что можно попасть в такую западню, что чуть больший риск уже не будет иметь никакого значения.
Я сделал добрый глоток, глубоко затянулся сигарой и почувствовал себя недурно. Я вытянул руки, и они не дрожали. Очень глупо с их стороны, но тем не менее.
И мне пришло в голову, что впервые у меня появилась возможность всё как следует обдумать. Впервые с того момента, как умер Иегуди Смита.
Маленький человек, что теперь?
Закономерность. Могу ли я найти в ней какой-нибудь смысл?
Иегуди Смит, только это, несомненно, не было его настоящее имя, иначе карточка, которую он мне дал, не была бы отпечатана в моей типографии, пришёл ко мне и сказал...
«Пропусти всё, что он говорил тебе, — так ответил я сам себе. — Это была тарабарщина, именно такая тарабарщина, какая способна была заманить тебя в столь безумное место в столь безумное время. Он знал тебя, то есть, — поправил я себя, — знал о тебе многое. Твои увлечения, твои слабости, и что ты есть, и что тебя интересует...
Его приход был спланирован. Хорошо спланирован заранее; карточка это доказывает.
И, согласно плану, он приходит в тот момент, когда у тебя больше никого нет дома. Возможно, сидя в своей машине, он следил, как ты возвращаешься домой, зная, что там миссис Карр, и, по всей вероятности, он или кто-то ещё следил за домом весь вечер — и ждал, когда она уйдёт, чтобы объявиться ему.
Никто его не видел, никто, кроме тебя.
Он ведёт тебя в западню. Не было никаких «Стрижающих мечей», это тоже тарабарщина.
Свяжи это с тем фактом, что Майлз Харрисон и Ральф Бонни убиты, пока Иегуди Смит развлекает и занимает тебя, и что их тела положены в багажник твоей машины.
Легко. Смит был сообщником убийцы, нанятым, чтобы держать тебя подальше от кого-нибудь способного дать тебе алиби на момент преступления. Кроме того, чтобы ты рассказал, объясняя, где был на самом деле, такую невероятную историю, что в неё едва ли поверила бы твоя собственная мать, будь она жива.
Но соедини это с тем фактом, что и Смит был убит. И с тем фактом, что деньги оставались в твоей машине рядом с телами.»
И это складывалось в полную ерунду.
Я глотнул ещё, и напиток показался мне слабым. Я взглянул на стакан и увидел, что просидел между глотками так долго, что почти весь лёд растаял. Я добавил ещё бурбона, и вкус снова стал нормальным.
Я вспомнил о пистолете, который схватил со стола Кейтса, том ржавом пистолете, которым были совершены два убийства. Я вынул его из кармана и вгляделся. Я смог сделать это так, чтобы не трогать засохшие пятна на прикладе.
Я вскрыл его взглянуть, не стреляли ли из него, и обнаружил, что в нём нет патронов, даже пустых. Я снова собрал его и попробовал курок. Он проржавел. Значит, из него вообще нельзя стрелять. Только выбить, как молотком, мозги из двух голов.
И я определённо выставил себя дураком, взяв его с собой. Этим я только сыграл на руку убийце. И я убрал пистолет в карман.
Мне хотелось, чтобы нашёлся кто-то, с кем я мог бы поговорить. Я чувствовал, что вслух понимаю вещи лучше. Хотелось, чтобы Смайли проснулся, и в какой-то момент я поддался искушению подняться и разбудить его. Но решил, что нет, за сегодняшний вечер я уже однажды подверг Смайли опасности, из которой он вытащил нас обоих без какой-либо помощи с моей стороны.
А это была моя проблема. И нечестно было бы впутывать в неё Смайли.
Кроме того, она не касалась ни мускулов, ни мужества Смайли. Это походило на игру в шахматы, а Смайли в шахматы не играл. Карл мог бы помочь мне разобраться. Но не Смайли. А я не хотел втягивать в это Карла.
Но хотел с кем-то поговорить.
Отлично, возможно, я слегка спятил, а не напился, определённо, не напился, но слегка спятил. Я хотел с кем-то поговорить, и я это сделал.
Человечек, которого там не было.
Я представил, как он сидит за столом напротив меня, сидит с воображаемым напитком в руке. С радостью, с огромной радостью я бы налил ему на самом деле, будь он там в действительности. Он странно смотрел на меня.
— Смитти, — сказал я.
— Да, док?
— Как твое настоящее имя, Смитти? Я знаю, не Иегуди Смит. Это было частью шутки. Карточка, которую ты мне дал, подтвердит.