— Что будет весьма некстати, если не сказать больше. Прямо сейчас я не могу уехать из столицы. Кроме того, нам быстро расставить для нее ловушку не удастся.
Чаинг заерзал на краешке стула.
— Сэр, при всем моем уважении я считаю, мы не имеем права допустить, чтобы она пришла Флориану на помощь. Нельзя позволить им объединиться.
— Тогда перед вами стоит простая задача, капитан, да? Вы должны задержать Флориана до появления Ангела-воительницы.
— Так точно, сэр.
— Я не могу понять, почему вы отпустили Кастиллито. Она один из важнейших контактов в Ополе.
— Он не свяжется с ней, если взять ее под арест, — выпалил в ответ Чаинг. — Я установил за ней круглосуточное наблюдение.
— Если Флориан до сих пор не связался с ней, после четырех дней, проведенных в Ополе, то уже и не свяжется. Его покрывает кто-то другой. Тот, кто готов всем рискнуть. На мой взгляд, это говорит об их близости.
— Мы далеко продвинулись, задерживая всех знакомых Расшерта, — сказала Яки.
— И они дали вам хоть какие-то зацепки? Нет? Тогда снова арестуйте Кастиллито. Вытащите из нее имя отца Флориана. Там вы найдете и Флориана.
— Так точно, сэр, — отозвался Чаинг и подумал: «Дело дрянь!»
Жилой дом находился на перекрестке улиц Куилсвит и Широкой, на противоположном конце проезда от управления НПБ. «Какая ирония», — подумала Дженифа, припарковав машину рядом с ним. Она вышла и поглядела на фасад элегантного старинного здания из синего кирпича. В отличие от многих домов города, этот находился в отличном состоянии и все квартиры были заняты. «Идеальное место для так называемого вождя движения за гражданские права, она-то не станет жить в трущобах с низшим сословием».
Из фургона, припаркованного чуть дальше, два офицера НПБ наблюдали за входом в здание. Дженифа знала, что еще один фургон стоит в переулке сзади. Командный пункт находился в здании напротив, объектив кинокамеры смотрел прямо в окно Кастиллито. В соседних квартирах установили прослушку на общих стенах. Слышимость не слишком хорошая, но представление в целом о происходящем внутри создает. Магнитофон, стоявший в подвале, был подключен к ее телефонной линии.
Дженифа вошла в просторный подъезд. На полу лежала черно-белая мраморная плитка, с потолка на длинных цепях свисала большая люстра из бронзы и хрусталя. Консьерж вышел из своей комнаты и приблизился к отполированной стойке.
— Я могу вам чем-то помочь?
Дженифа просто показала ему свой жетон.
— Кастиллито. Какая квартира?
— Второй этаж, номер четыре.
Дженифа поднялась по широкой изогнутой лестнице. Сквозь круглое фонарное окно над головой лился яркий послеполуденный солнечный свет. Легко было представить, как тут жили и веселились аристократы времен Бездны. С каждой ступенькой девушка со все возрастающим неодобрением думала о Кастиллито.
Дженифа уделила секунду на то, чтобы оправить форму и собраться перед тем, как постучать в дверь с цифрой четыре. Люди всегда судили о ней по росту и моложавому виду, не оказывали должного уважения, и это ее постоянно злило, хотя форма НПБ иногда помогала преодолеть подобное отношение.
На Кастиллито никакая форма не действовала, она посмотрела на гостью сверху вниз с пренебрежением.
— Слушаю?
— Вы в самом деле хотите разговаривать на лестничной клетке? — ровно спросила Дженифа.
— Ну входите, чего уж.
Квартира, как Дженифа и ожидала, была просторной, чистой и светлой, обставленной антиквариатом.
Кастиллито вошла в гостиную, встала перед высоким балконным окном, предпочитая смотреть на улицу, а не на Дженифу.
— Что опять?
— Нам нужна дополнительная информация от вас, и как можно быстрее. Вот как мы поступим. Либо вы рассказываете мне все сейчас, либо я забираю вас в управление, где лично вытащу из вас необходимую информацию.
— Интересно, что с вами не так?
— Простите?
— Вы все настолько ущербные, что поневоле начинаешь гадать: какая причина привела вас к такой жизни. Может, в детстве вас родственник совратил? Подобное часто случается.
— Не я скрываю паданца! Только это я и называю ущербом.
Кастиллито отвернулась от окна и презрительно улыбнулась.
— Кадровики специально набирают таких. Вы не знали?
— О чем вы говорите?
— О кадровиках НПБ. Они просеивают разные судебные дела, ищут особый тип жертв. Люди с нарушенными морально-нравственными ориентирами. Знаете ли, они ненамного отличаются от насильников, они ведь тоже вас используют.
— Это смешно, — сказала Дженифа. — Единственная причина, почему я вступила в полк, заключается в том, что я хочу защищать Бьенвенидо от паданцев.
— В самом деле? В этом случае посмотрите мне в глаза и скажите, что Флориан стал паданцем. Сможете?
Дженифа тут же мысленно пнула себя за предательски прилившую к щекам краску.
— Кто его отец?
— Так дело только в этом? Я неправильно заполнила одну из ваших форм?
— Отец может укрывать его. Кто он?
Кастиллито засмеялась.
— Ничего лучше не пришло в голову руководству НПБ, чтобы оправдать свою неспособность обнаружить Флориана?
— Кто отец?
— Ладно. Вижу, вы предельно серьезны. Хорошо, я предлагаю вам сделку.
